Онлайн книга «Холодные тени»
|
— Ты сказал, что это — распечатка с карты твоей мамы. — Следователь провел ладонью по листу. — То есть твоя мама регулярно бывала в том районе, где живет твой отец — с которым она официально разведена и контактов не поддерживает. Ты понимаешь, что это значит? — Понимаю. Они общались. — И не просто общались! Откуда еще твой отец мог узнать, что господин Майер обкрадывает компанию, в которой работает, если не от твоей мамы? Она ведь работала в той же компании, верно? — Не совсем там. В другом отделении. — Неважно! Суть та, что без подсказки твоей матери отец никогда бы не узнал о хищениях господина Майера. А это, в свою очередь, означает, что твоя мать также имела отношение к шантажу. Насколько близкое — мы узнаем после того, как допросим ее и отца. После того, как проведем очные ставки. Тимофей молчал. Следователь выждал — наверное, у полицейских существовал какой-то регламентированный срок, в течение которого полагалось выжидать. Когда срок вышел, спросил: — Ты ничего на это не скажешь? — Вы не задавали мне вопросов. Если вас интересует моя оценка ваших действий, то, на мой взгляд, они выглядят логичными. — «Логичными», — задумчиво повторил следователь. Постучал пальцами по столу. С непонятной надеждой предположил: — Возможно, ты просто не понимаешь, чем это обернется для тебя самого? Ты — несовершеннолетний. Твой отчим мертв. Отцу и матери будут предъявлены обвинения в шантаже. Других родственников в нашей стране у тебя, насколько понимаю, нет? — Нет. — В таком случае тебя передадут органам опеки. И с родными ты не увидишься как минимум до конца следствия. По самым оптимистичным прогнозам — увидишь их через месяц, а скорее всего, гораздо позже. Тимофей молчал. — Да живой ты или нет?! — не сдержался следователь. Хлопнул ладонью по столу. — Ты понимаешь, что тебе предстоит? — Живой. Понимаю. — Уф-ф. — Следователь тяжело оперся на локти. Пробормотал: — Сколько лет на этой работе; думал, меня уже ничем не удивить… — Заглянул Тимофею в глаза. — Ты ведь умный парень. Ты и без моих объяснений понимал, чем все это может обернуться для тебя. Верно? — Верно. — Но тем не менее пришел сюда… — Послушайте. Чего вы от меня хотите? — не сдержался Тимофей. Знакомое чувство подступающего припадка окутало его еще вчера, в ресторане. В момент, когда Беренс подтвердил догадку: Штефана шантажировал отец. С тех пор прошло уже много часов. И для того, чтобы не сорваться в пропасть, такую близкую и манящую, требовалось невероятное усилие воли. «Я докопаюсь до правды. Узнаю, что произошло» — только за это он и мог сейчас ухватиться. Только эти мысли, будто спасательный круг, держали на поверхности. Не позволяли погрузиться в безумие — которое, благодаря участливым вопросам следователя, подступало все ближе. Зачем, для чего? Почему следователь — человек, который считает его убийцей! — задает эти вопросы? Как будто ждет, что Тимофей, проникшись ими, вскочит со стула, заберет доказательства, которые принес, — и убежит? Как же ему не хватает Вероники. Она понимала людей. Габриэла их тоже понимает, но — не так. Вероника стремилась сделать людей понятными ему. Габриэла — служит переводчиком, не более. Все, что ее по-настоящему интересует в жизни, — она сама. Ей нравится бросать вызов учителям и одноклассникам, общаясь с мальчишкой, с которым никто другой не хочет общаться. А уж теперь, когда его считают замешанным в убийстве, — он не просто тот, с кем не хотят общаться. Он — настоящий изгой, сидящий под домашним арестом. А тут еще и расследование! Спасти Тимофея от ужасной участи может только помощь ее брата… Как-то так, видимо, рассуждает Габриэла. Но — лучше уж она, чем никто. |