Книга Гора Мертвецов, страница 86 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— А ну, пошли вон! – и рванулся из Сашиных рук к двери.

Саша не позволил, удержал.

— Ответишь – уйдем. Ни секунды лишней не задержимся. О том, что ты соврал, мы знаем. Вопрос – зачем?

— Не твое дело! – Рыжов снова дернулся. – Ты кто такой, вообще?! Я сейчас милицию…

— Не трудись. Милиция уже здесь. – Саша показал удостоверение. – Итак?

— Ничего я не скажу. – Теперь Рыжов дернулся назад, прислонился к стене. Сложил руки на груди. – И ничего ты не докажешь.

— Считай, что уже доказал. Есть свидетельница, готовая подтвердить, что за день до похода ты реально заболел.

— Ну и что? – Рыжов прищурился. Он как будто даже протрезвел. – И чем это мешало бабушке предупредить меня о проклятии горы?

— Вас ведь она воспитывала? – вмешалась Вероника. – Родители постоянно отсутствовали?

— Ну да. И что?

— Мне кажется, ей было бы очень неприятно узнать о том, что вы рассказываете неправду. Приписываете бабушке слова, которых она не говорила.

Рыжов побагровел.

— Да пошла ты! Что ты про нее знаешь вообще?! Соплячка…

— Спокойно, уважаемый! – Саша снова ухватил его за плечо. – Еще слово в таком тоне – и продолжать будем в отделении.

— Ну так продолжай. – Рыжов вдруг как-то сразу, резко успокоился. – Вызывай на допрос. С обвинением, с протоколом, что там еще положено. Ордер показывай. Есть у тебя ордер?

— Когда появится ордер, будет поздно. Сейчас у нас просто доверительная беседа.

— А я с тобой детей не крестил, чтоб доверять! В отделение так в отделение. Вызовут – приду. А на понт не возьмешь, не надейся. Проваливай!

Они свернули в какой-то двор неподалеку от дома Рыжова, сели на лавку под облетевшими деревьями. Вероника набрала Тимофея. Включила запись. За годы работы с Тишей она привыкла держать диктофон наготове постоянно. Беседа с Рыжовым, если это можно так назвать, записалась полностью, от слова до слова.

— Хреново то, что доказать мы действительно ничего не можем, – глядя на Тимофея, поставленного на громкую связь, сказал Саша. – Ну да, реально заболел. Но и бабка про гору Мертвецов якобы тоже говорила. Это сейчас, спустя сорок лет, ни подтвердить, ни опровергнуть не получится.

— Да, – согласился Тимофей. – И Рыжов это понимает. Он потому и успокоился. Хотя поначалу очень нервничал, вы застали его врасплох.

— Да толку-то, – буркнул Саша. – Раскрутить все равно не сумели.

— Увы. Я, впрочем, на это особо и не рассчитывал. Если Рыжов действительно виновен в смерти своих товарищей…

— Чего?! – изумилась Вероника. – Тиш. Ты там перегрелся? Ты что, хочешь сказать…

— Я пока ничего не хочу сказать. И никого ни в чем не обвиняю, у меня нет для этого достаточных оснований. Все, что готов констатировать: смерти Сердюкова и Морозова – не несчастный случай. Так же, как самоубийство Лыкова. Их к этому подтолкнули. Как и Григория Маврина, который, по сути, тоже покончил с собой, раздевшись на морозе. Так называемое проклятие горы – дело рук человеческих.

Вероника онемела.

Саша справился с собой быстрее. Буркнул:

— А мотив?

— Был бы мотив – уже было бы ясно, кто это сделал. Пока могу сказать одно: Сердюкову, Морозову и Лыкову заткнули рты. Кто-то очень не хотел, чтобы они рассказали что-то, о чем не должны были рассказывать. И капище с идолами, шаман с байкой про гору Мертвецов подвернулись под руку крайне удачно. Как и смерть напуганной до помутнения сознания Онищенко.