Книга Гора Мертвецов, страница 35 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Вот, пожалуйста. – Рыжов провел ее в комнату.

Здесь было устроено что-то вроде выставки. Целая стена почти сплошь завешана фотографиями, преимущественно черно-белыми, вымпелами, лентами с медалями, выцветшими почетными грамотами.

Фотографии девяти погибших лыковцев висели в центре. Вероника успела запомнить их лица, каждого знала по имени. И фотография, ставшая причиной ее кошмара, – темные фигуры на белом снегу – здесь тоже присутствовала.

— Вот, – показав на стену, повторил Рыжов. – Храню. Так сказать, дань памяти… Фотографировать будете? Ваши обычно сперва без меня снимают, а после – меня, на фоне.

Вероника заметила, что Рыжов выбрит и одет в чистую рубашку. Принимать журналистов ему, как и Шаровой с Быстрицким, было не привыкать.

— Да, конечно. Если позволите.

Не то чтобы ей до зарезу были нужны фотографии, Тиша такого задания не давал. Но мало ли.

Вероника послушно отщелкала и саму «выставку», и принаряженного Рыжова на ее фоне. А заодно начала задавать вопросы – сразу, чтобы не позволить завлечь себя к обязательному чаю.

— Вы ведь хорошо знали всех девятерых ребят, верно?

— Да. Мы почти все с одного курса были. Только Олег и Нина годом старше, а Гришка – годом младше. Но с Гришкой мы жили в одном доме, квартиры друг под другом. Он всегда за мной тянулся. Сперва в школе дружили, потом Гришка в тот же вуз поступил, что и я, потом вслед за мной в турклуб пошел. Пацаны во дворе смеялись: мол, куда Мишка, туда и Гришка! А когда я в тот день из квартиры выскочил, чтобы к Олегу бежать – сказать, что заболел, не могу в поход идти, – Гришка меня увидел.

— А почему вы не позвонили Олегу?

Рыжов грустно улыбнулся:

— Куда – на деревню дедушке? Это сейчас даже младенцы – с телефонами, а в восемьдесят восьмом сотовых ни у кого не было. А Олег не дома жил, в общаге. Комендантша там – зверь! Телефоном, который у вахтера стоял, никому пользоваться не разрешала. Дескать, молодые, если чего надо – добежите, не развалитесь. Вот я и побежал. А Гришка на лестнице сидел, курил и книжку читал. Частенько так сидел, в квартире курить мать не разрешала. Моя б воля – я б в подъезде тем более дымить запретил, но тогда еще не было строгостей насчет общественных мест. «Ты куда?» – спрашивает. Я сдуру и брякнул, что не пойду в поход, заболел. Он прицепился, как банный лист: давай я вместо тебя! Ну, я отмахнулся, обругал его. А Гришка сам к Олегу прискакал. Возьми, говорит, меня вместо Рыжова, я о таком походе давно мечтаю! Кабы я знал тогда, чем это закончится… – Рыжов со вздохом отвернулся.

— А почему вы Грише не сказали правду? О том, что бабушка умоляла вас не ходить, что это опасно?

— Да как-то вот не сказал. – Рыжов, кажется, смутился.

— Почему? – не отставала Вероника. Она вдруг почувствовала, что наконец нащупала что-то реально важное. – Гриша ведь для вас – не просто товарищ по клубу, вы сами сказали, что были близкими друзьями. Неужели он бы вас не понял?

— Понял, не понял… – Рыжов внезапно рассердился. – Это вам сейчас легко говорить! А в те годы – где мы, спортсмены-комсомольцы, а где бабкины страшилки! Не мог я такое сказать, понятно? Никому не мог. Вот и не сказал. Долгие годы хранил тайну, а потом понял, что больше не имею права молчать.

Вот это была уже заготовленная фраза. Из тех, что Рыжов из года в год повторял в интервью. Он и в шоу, с которого для Вероники все началось, произнес ее так же.