Книга Гора Мертвецов, страница 33 – Василий Криптонов, Мила Бачурова

— Тогда вы, вероятно, видели, сколько вокруг знатоков. Хотя многих из них в восемьдесят восьмом еще даже в проекте не было.

— Видела, конечно. И поняла, что доверять могу только вам. – Лесть в таких делах никогда не была лишней. Сработал прием и с Быстрицким – он заулыбался приветливее. – Вы ведь занимаетесь историей похода с самого начала?

— Разумеется. Я не смог бы остаться в стороне, даже если бы захотел. В те годы я был руководителем турклуба. Говоря современным языком, это я санкционировал поход, ребята ушли с моего разрешения. То есть в случившейся трагедии немало моей вины. Я мог не отпустить ребят. Мог заставить Олега изменить маршрут… Но не сделал ни того, ни другого. Я так же, как они, мечтал покорить гору Мертвецов. – Быстрицкий вздохнул. И вновь Вероника подумала, что эти слова он произносит не в первый раз. Но менее горько дядьке с годами не становится. – В восемьдесят восьмом я был под следствием официально, как должностное лицо. Но и сам, как человек, принимал в этой истории живое участие. И во время расследования, и потом, когда дело было закрыто за отсутствием состава преступления.

— Значит, вы наверняка должны знать. Скажите, пожалуйста: свидетели того, как погибли Евгений Морозов и Геннадий Сердюков, были?

— Были. – Вопросу Быстрицкий не удивился. За столько лет привык, наверное, к любым вопросам. – Это случилось вечером. На улицах темно, но еще достаточно людно. Женя Морозов бежал по мосту. Старый автомобильный мост, сейчас его уже нет – разобрали. А прежде я и сам там ходил, по боковой дорожке. Других пешеходов рядом не оказалось, а несколько автовладельцев видели, как Женя упал. Все они рассказывали одно и то же: сначала парень бежал. Несся как сумасшедший, пальто нараспашку. А потом вдруг перегнулся через перила и бросился вниз. Так, будто его сдернули.

— Сдернули? – растерянно повторила Вероника.

— Именно. Автовладельцы остановились, кто-то помчался вызывать скорую, кто-то спустился на лед. Но было уже поздно. Женя погиб на месте.

— А второй парень? Геннадий Сердюков?

— Геннадия сбил самосвал. Водителя допрашивали, конечно, следствие вели по всем правилам. Но водитель клялся, что ничего не мог сделать. Парень выскочил слишком неожиданно. На перекрестке стояли другие машины, пропускали поток. Все автовладельцы подтверждают слова водителя. Генка летел как ненормальный, перед проезжей частью не притормозил ни на секунду. Первая же машина – тот самый самосвал – его и сбила.

— То есть получается, что они оба бежали? И Морозов, и Сердюков?

— Даже не бежали. Дословно, повторяя слова свидетелей: неслись как сумасшедшие. Так, будто их кто-то звал – а они не могли противиться зову. Спешили как можно скорее оказаться рядом с тем, кто зовет.

Быстрицкий посмотрел на Веронику. Так же серьезно и строго, как два часа назад смотрела Шарова.

— И вы тоже полагаете, что их звали духи?

Быстрицкий приподнял брови:

— «Тоже»?

— Перед тем как прийти к вам, я разговаривала с Татьяной Васильевной Шаровой.

— Ах, вот оно что. – Быстрицкий грустно усмехнулся. – Да. Мы знакомы с юности, Таня целиком на моей стороне. Хотя вы, разумеется, не первая и уж точно не последняя из тех, у кого мои слова вызывают саркастическое недоумение. Я сам когда-то был человеком, рациональным до мозга костей. Но чем глубже погружался в эту историю, тем отчетливее понимал: гибель ребят не случайна. И рассудочные суждения, попытки доказать, что все это – несчастные случаи, есть лишь нежелание человеческой гордыни смириться с тем, что существует нечто необъяснимое. Что-то, что сильнее нашей с вами логики и разума. Сильнее нас – возомнивших себя хозяевами земли… По себе знаю, как непросто это принять, потому ни на чем не настаиваю. Не хотите – не верьте.