Книга Дети Хедина, страница 99 – Ник Перумов, Аркадий Шушпанов, Наталья Колесова, и др.

— Они решат, что я заболел?! – спросил он, испугавшись вдруг.

Страх поднялся волной, захлестнул до приступа удушья. Пришло запоздалое осознание содеянного.

— Видишь, как суетятся слуги? – Голос Саймона был бесстрастен. – Они уже боятся этого… Нельзя лишать людей надежды, братишка. – Неожиданно рассмеявшись, Саймон хлопнул его по спине. – Ради всего святого, Джозеф, веди себя так, будто бы все в порядке. Отец не простит мне, если что-нибудь случится с тобою.

Слезы мигом высохли у него на глазах.

— Что?! Что, по-твоему, они могут сделать? – прошептал он, склоняясь к брату, прижимаясь к нему всем телом.

— Ничего, если ты будешь наконец вести себя как мужчина. – Саймон отодвинулся. – Тебе исполнилось пятнадцать, и, как бы там ни было, ты прошел посвящение.

— Это отвратительно, – повторил Джозеф, вытирая губы платком. Тот был соленым от слез.

— Осторожнее, Бенджи! Эта истеричка заблевала тут все вокруг. Ты потеряла свою шляпу, девочка.

Джуди подошла сзади и кинула шляпу перед ним на песок. Он потянулся за ней, чтобы тут же получить тычок в спину. Упав, он свез ладони до крови.

— Прекрати, Джуд! – Сбежав по ступеням, Бенджи подхватил его под руку, помог подняться.

— Спасибо, Бенджи, ты настолько же добр, насколько твоя сестра стерва. Джозеф поглядел на свезенные ладони, на длинные, сочащиеся сукровицей царапины, облепленные мелким белым песком. Кожа горела то ли от боли, то ли от прикосновения к раскаленным плитам площади.

— Она и твоя сестра, Джози. Мы семья, и пора бы уж всем об этом вспомнить, – Саймон протягивал ему шляпу. – Давайте не будем ссориться на глазах у людей.

— Что так?

Подбоченившись, Джуди расхаживала взад-вперед по верхней ступеньке короткой лестницы. Освещенная солнцем, белокожая, рыжая девушка, на фоне черного провала, ведущего в глубь храма, она была ослепительно хороша, и взгляды наемников обратились наконец к ней, позволив Джозефу вздохнуть свободнее.

— Не прикидывайся дурой.

Джозеф вздрогнул, но Бенджамину, его сводному брату, сходило с рук и не такое.

— Ты видела, что произошло. Ему стало плохо. Прямо на ступенях храма. И люди видели это. Но если ты знаешь тайну, то они – нет.

— Что ж, – она присела, взглянув на него в упор, – если люди вообразят себе, будто наша впечатлительная барышня больна, я их разубеждать не стану.

Стремительно поднявшись, она сбежала вниз по ступеням. Горячий ветер, подхватив, трепал ее волосы, и она никак не могла собрать их, чтобы спрятать под болтающуюся на спине шляпу.

«Я не болен!» – едва не крикнул Джозеф ей вслед.

— Я не болен, – прошептал он, чувствуя, как сжимается в комок, подкатывает к горлу опустошенный желудок.

Караван ожил. Верблюды, лежавшие, поджав под себя ноги, вскидывали крупы, становились на круглые, мосластые колени, прежде чем поставить копыта на растрескавшуюся, припорошенную нанесенным из пустыни песком землю. Никто больше не обращал на них никакого внимания.

— Джуди! Джуд, стой! – Выругавшись, Бенджамин побежал следом. Он всегда ходил за ней как привязанный. Бледный черноволосый юноша за огненно-рыжей красоткой. Будто ночь, следующая за днем.

— Идем и мы, братишка, – Саймон вдруг обнял его за плечи. – Поговорим обо всем на привале.

Джозеф кивнул.

Он не хотел ничего обсуждать.

* * *