Онлайн книга «Модная лавка госпожи Сильваны. Упс, а король-то голый!»
|
Потом они не смогли бы вспомнить то, о чём мы, по их мнению, говорили, или у каждого был бы свой вариант. А то, что они видели? Мы просто разговаривали и всё, больше ничего лишнего. Но я-то прекрасно знала, что лишнее будет! Знала! Потому что его высочество не оставлял сомнений в своих действиях. Одно едва заметное движение и я оказалась в объятиях принца, а его красиво очерченный яркий рот прижался к моим пухлым, влажным губам. Глава 7 Вот же шьярд побери! Тысяча шьярдей! Негодяй и пройдоха! Я услышала, как ахнула потрясённая Жозефина, как смачно выругался про себя Жоффрей. Как перепугано начала строчить несуществующую ткань моя дорогая Зингершильда. Сейчас они были накрыты невидимой магической вуалью. Слышали и видели всё, но не могли вмешаться. А принц не видел и не слышал их. Они не могли прийти мне на помощь. А принц… Нахал! Воришка! Воспользовался моим положением и тем, что я не могла воспользоваться! Да, да! Принцу-то можно было использовать магию в полном объеме, а я… Я была этого лишена! То есть я могла! Никто не может лишить мага магии — это прописано в статуте. Только в самых исключительных случаях, когда дело имели с черными магами, которые становились угрозой нашему магическому миру, пытаясь завоевать всех, поработить, уничтожить — только тогда статут позволял проводить процедуру демагинации, то есть лишения магии. Процедура эта была болезненной и опасной. По сути волшебника лишали части его сущности, части души. Жить потом маги лишённые магии практически не могли. Кто-то сразу просил заменить демагинацию на смертную казнь, даже самые страшные черные маги предпочитали полное уничтожение, но не демагинацию. Моя магия была при мне, разумеется, я ведь не была темной владычицей! Хотя иногда так об этом сожалела! Магия была. Но если бы меня поймали на использовании — мне бы не поздоровилось. И вот что мы оставалось сделать, чтобы этот нахал меня отпустил? Я прибегла к старому доброму способу — просто ударила его коленом в самое звенящее место — по его королевским бубенцам. — Что? А… шьярд… какого… Мерлина? Какого Мерлина ты творишь, детка? — А какого Мерлина ты лезешь, мужлан проклятый? — Что? Как ты смеешь со мной так разговаривать, портняжка? — А так и смею, воришка и потаскун! — Что ты сказала? — Что слышал! У тебя на носу свадьба, ты собрался шить костюм, а сам… лезешь к первой встречной под юбку? — Я не лез под юбку! — Я фигурально выражаюсь! И если бы я тебя не обезвредила — полез бы! — Шьярд… тяжелая же у тебя… рука, то есть… коленка… Ох… ох… — Больше никогда не смей меня трогать, негодяй! Я выплюнула эти слова и замерла. И он замер. Мы смотрели друг на друга, словно маги на магическом поединке, в разных углах, направив друг на друга палочки или руки — кто как привык создавать волшебство — прикидывая, чем бы таким долбануть, чтобы сразу выбить из колеи, отправить в пешее магическое путешествие в царство Морганы. Нет, конечно, магические поединки почти никогда не заканчивались смертью одного из участников. Ну, просто вырубали соперника на пару часов или суток и дело с концом. Но поражение в таком противостоянии часто очень сильно било по репутации мага. Невероятно. Мне казалось я настолько зла, что у меня сейчас из ушей и ноздрей пойдёт пар, как у золотого Корунского дракона. |