Книга Доктор-попаданка. Подняться с низов, страница 152 – Анна Кривенко

Я запнулась, опустила голову, а потом всё-таки добавила:

— Возвращайтесь ко мне.

И вдруг его ресницы дрогнули. Медленно, будто осторожно Роман Михайлович открыл глаза.

Я замерла, рассматривая его затуманенный взгляд и буквально перестав дышать.

— Вы меня слышите? — прошептала я и осторожно прикоснулась к его ладони. — Роман Михайлович, как вы?

Он смотрел на меня несколько мгновений и не шевелился, будто изучал. Я не могла понять выражения его лица.

И вдруг его пересохшие губы растянулись в едва заметной улыбке.

Эта улыбка произвела на меня такое впечатление, что я едва не разрыдалась. На самом деле я человек несентиментальный, довольно-таки хладнокровный, но меня просто накрыло облегчением, болью, состраданием — не знаю ещё чем.

Отчаянно захотелось прижаться к нему и прошептать что-то ласковое. И только привычка никогда не делать поспешных шагов остановила меня.

Вдруг дверь в палату распахнулась, и кто-то влетел внутрь.

— Что здесь происходит?! Кто вы такая?! — раздался визгливый мужской голос.

Я осторожно обернулась. Передо мной стоял молодой человек — смутно знакомый. В докторском одеянии, с перстнем на пальце, указывающим на принадлежность к аристократии, с раздражённым и недовольным выражением лица.

— В эту палату запрещено кого-либо впускать! Немедленно выметайтесь! Вы из какого отделения?

Я поняла, что он заметил на мне одеяние медсестры, и именно поэтому так себя повёл.

— Эй! Зачем вы касаетесь пациента?!

Он наконец разглядел, что мои пальцы всё ещё лежат на ладони Романа Михайловича.

Я поспешно встала и посмотрела на молодого человека с недовольством.

— Здесь тяжело больной пациент. Не думаю, что стоит рядом с ним разговаривать криком!

У молодого человека глаза полезли на лоб от моей «наглости». Он набрал воздуха в грудь побольше, собираясь продолжить свои вопли, но я резко прервала его:

— Прежде чем вы продолжите, — резко сказала я, — будьте добры, отчитайтесь.

Он замер, явно не ожидая подобного поворота.

— Каким образом обработаны ожоги у Романа Михайловича? — потребовала я уже совсем иным тоном, холодным и деловым. — Что именно было сделано сразу после прибытия пациента? Очищали ли раны от копоти и обгоревшей ткани? Использовали ли охлаждение водой или холодными компрессами, и если да — как долго?

Он открыл рот, закрыл, снова открыл. Похоже, я сразила его наповал.

— Повязки, — продолжала я, не отводя взгляда. — Чем пропитаны? Маслом? Жиром? Использовалась ли льняная ткань, прокипячённая и просушенная? Или бинты? Чем промывали? Отваром ромашки? Коры дуба? Календулы? Использовали ли зверобой или тысячелистник для предупреждения воспаления? И ещё. Какие травы вы планируете применять дальше? Подумали ли вы о череде, шалфее, корне алтея? О примочках с отваром липового цвета? Или хотя бы о слабом растворе уксуса для снятия жара?

Молодой доктор стоял передо мной с таким выражением лица, будто его только что прилюдно разобрали на части. Он смотрел на меня ошеломлённо, явно не понимая, кто я такая и почему задаю такие вопросы.

Несколько секунд он молчал, потом всё-таки выпрямился, смерил меня высокомерно-возмущенным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Да как вы вообще смеете разговаривать со мной приказным тоном и требовать какого-то отчета??? Кто вы такая, я вас спрашиваю??? Я немедленно позову охрану, и вы проведете в княжеской темнице не одну ночь за такую наглость! Боле того, я пожалуюсь главврачу и потребую, чтобы столь наглую медсестру выгнали из нашего медицинского комплекса и чтобы никакая… чернь не смела командовать вышестоящими и что-то из себя строить!!!