Книга Проданная генералу. Второй шанс для дракона, страница 89 – Сима Гольдман

Тот идиот, который придумал этот сценарий, либо совершеннейше глуп, либо ослеплен собственной яростью. А таких тут было двое: либо моя мать, которая всегда хотела для меня только самого лучшего, но не давала буквально вздохнуть, либо сама Ламари, чьи планы разнились с логикой.

— Это ведь не ее план, — задумчиво проговорил я. — А вот у тебя причин было куда больше. Ты годами пыталась влезть в мою семью. Ты…

— Я любила тебя! — выкрикнула она, и слёзы хлынули из её глаз. — Любила по-настоящему! А она… Она всегда стояла между нами! Но я смирилась. Клянусь, смирилась!

Я смотрел на нее и не узнавал ту девушку, с которой когда-то познакомился.

Тогда она стояла у борта, закутавшись в тонкий дорожный плащ. Ветер играл её волосами, губы чуть подрагивали.

Я подошёл ближе. Она обернулась. Её глаза зацепили меня. В них было что-то такое невинное и чуточку наивное, что я не мог оторваться и остался рядом. Никогда не мог пройти мимо тех, кто был в беде. А ей нужна была моя помощь.

Тогда она казалась… настоящей. Скромной. Трепетной. Не искала моего внимания, не пыталась понравиться. Просто была собой. И это подкупало.

И постепенно мне начало казаться, что между нами есть связь. Что она понимает меня без объяснений, чувствует то же, что и я. Это было ново. Волнующе.

Я проводил ее до архипелага и посчитал, что на этом всё. Встреч больше не должно было быть, но ей негде было жить. Предложил ей кров под крышей особняка Аэрона. Он был не против, хоть и отнесся со скептицизмом. Он уже тогда подозревал меня в скрытых мотивах, о чем я сообщил императорскому связному, который изначально внедрил меня в дело.

И тогда мне посоветовали завести роман, чтобы ни у кого не возникло сомнений, что я не примерный семьянин из высшего общества.

Торг был недолгим, а под боком оказалась Ламари. Но она была только рада, когда я пришел к ней ночью. Рассчитывал просто пообщаться, а в итоге ночь сумасшедших поцелуев, но пришлось сбежать.

Я был уверен, что Аэрону сообщили о том, что происходило под его крышей. Но было плевать.

Совесть мучила меня. К несчастью, недолго. Я уверился, что создаю себе гораздо более надежное прикрытие. А потом я не выдержал и признался Ламари, что счастливо женат. Она не удивилась. Не устраивала истерик, только пожала плечиками и уже за завтраком во всю флиртовала с Аэроном.

У меня словно гора упала с плеч.

Я не оправдывал себя, но хотел, чтобы мой постыдный секрет так и остался секретом. Кто же знал, что однажды жизнь сведет Аэрона и мою жену, а затем и весь наш квартет.

Ламари всхлипнула, вернув меня в реальность.

— Знаешь, что самое мерзкое? — сказал я. — Я знаю, что ты лжешь.

Ламари открыла рот, но не нашла слов. Только слёзы катились по её щекам.

Я развернулся к двери.

— Ты останешься здесь, пока я не разберусь во всём. И если мать не выживет… — я обернулся, глядя ей прямо в глаза, — ты ответишь за всё. Поверь мне.

Не дожидаясь её ответа, постучал в дверь. Она тут же отворилась, и я вышел, плотно закрыв ее за собой. Замок щёлкнул, отрезая её от возможности снова плести интриги.

В коридоре я остановился, глубоко вдохнул. Голова всё ещё гудела, но теперь мысли стали яснее.

Кто-то очень хотел, чтобы Элен выглядела убийцей. А мне надо сделать всё, чтобы настоящие виновные ответили перед законом.