Книга Проданная генералу. Второй шанс для дракона, страница 86 – Сима Гольдман

Не успел ступить на землю, как подозреваемый уже был. На островах был свой повелитель, что очень не нравилось нашему императору. Это был Аэрон, и, конечно же, я решил сблизиться с ним и затем отдать под суд. Но дело заняло гораздо больше времени.

Мы подружились. На самом деле стали близкими друзьями, но при этом не забывали о соперничестве. Это был азарт.

Я сжал бокал так, что пальцы побелели. Друг стоял в тени, почти невидимый, но его слова били точно в цель.

— Ты всерьёз думаешь, что месяц что-то изменит? Она не простит.

— Простит. — Он шагнул ближе. — Но сначала разберись с тем, что натворил.

Я хрипло рассмеялся.

— Я разрушил всё. Свою семью. Свою честь. Даже миссию, которую мне доверил император.

— Ещё не всё потеряно.

Аэрон подошёл к камину, подбросил полено в угасающие угли. Огонь вспыхнул, осветив его лицо.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором снова возникла Элен. Её взгляд, полный боли. Её слова, которые резали глубже любого клинка.

— Я не могу её потерять, — прошептал я.

— Тогда действуй. — Друг поставил на стол запечатанный свиток.

— Почему ты помогаешь мне?

— Потому что ты мой друг. — Он усмехнулся. — И потому что я хотел бы сам, чтобы Элен была со мной, но мы оба знаем, что это невозможно. Совсем скоро она родит тебе сына, а может, дочь, и всё снова будет хорошо. Дай ей время.

Я глубоко вздохнул, сжимая в руках бокал. Поднял его, но на этот раз не выпил, а поставил его на стол со стуком.

— Я верну ее, но сначала накажу всех, кто этого заслуживает.

Друг кивнул, удовлетворенный моим ответом.

Завтра нужно будет встретиться с дознавателем. Объяснить ситуацию с матерью. Я не смогу защитить её от суда, но могу смягчить приговор. А потом свяжусь с Элен.

Я не стану принуждать ее быть со мной. Просто буду рядом.

Это были сложные времена, и она всё это время держалась, но у всего был свой предел.

— Сначала всё реши с Ламари. Она вбила себе в голову, что ты у нее на крючке. Твоя мать, конечно, приложила к этому руку, но ведь дело не только в ней.

Я кивнул.

— И брось пить. Это не поможет.

Он развернулся и направился к выходу.

Дверь закрылась. Я остался один. Но на этот раз одиночество не душило.

В висках стучало так, что казалось, будто голова сейчас расколется на части. А над ухом этот пронзительный, режущий слух вопль.

Ламари.

Без тени сомнения. Она умела кричать так, чтобы у любого нормального человека заложило уши и заскребло в зубах. Не раз приходилось слышать, как она орет на прислугу в особняке Аэрона.

Я поднялся рывком, чуть не запутавшись в простыне. Обмотал ее вокруг бедер, едва осознавая, что вообще не одет, и бросился к двери.

В коридоре уже слышались голоса, топот ног, звон разбитой посуды. Я рванул на звук в сторону покоев матери. Крики доносились оттуда.

Когда ворвался в комнату, картина предстала… впечатляющая.

Мать лежала на полу у кровати, неловко подвернув руку. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а на груди, прямо над сердцем, расплывалось алое пятно. Кровь уже пропитала платье и растеклась по ковру тёмной лужицей.

— Нет… — выдохнул я, бросаясь к ней.

Ламари стояла в углу, белая как полотно. Её руки дрожали, а в глазах застыл ужас. В одной руке она сжимала что‑то блестящее… Нож.

— Ты… — я даже не нашёл слов. Голос пропал. Только взгляд метался между матерью и этой женщиной.