Книга Акушерка для наследника дракона, страница 71 – Лилия Карниенко

Арина почувствовала, как по рукам проходит холод.

Королевские акушерки.

Это название тоже не было для нее совсем пустым. Не память — тень памяти. Старинная поговорка, когда-то услышанная от той же бабки: “Мы не простые повитухи, девочка. Когда-то наши брали первый крик у тех, кто носил солнце в крови”. Тогда она решила, что старуха просто гордится ремеслом и привирает для важности.

— Почему вы молчали до сих пор? — спросила Арина, и голос вышел жестче, чем ей хотелось.

Ивена сжала губы.

— Потому что надеялась, до этого не дойдет. Потому что если я произнесу вслух название старого обряда, а вы откажетесь, — ребенок все равно умрет. А если согласитесь, двор уже никогда не даст вам быть просто женщиной, которая однажды помогла ему выжить.

Слишком честно.

Арина опустила взгляд на Элара. Тот спал не сном — истощением. Его маленькое лицо казалось слишком спокойным, слишком тихим после всего, что он уже вынес.

Она понимала Ивену.

Понимала — и все равно злилась.

— Вы говорили о роде королевских акушерок, — произнес Рейнар. — Их уже нет.

— Я тоже так думала, — ответила Ивена и снова посмотрела на Арину. — Пока не увидела, как она рвет печать на королеве без выгорания. Как берет наследника, когда тот жжет всех остальных. Как видит медленную отраву там, где мои придворные лекари только спорят. И пока не заметила у нее нож.

Арина вскинулась.

— Какой нож?

Ивена медленно кивнула на ее пояс. Серебряный нож, взятый еще в ночь вызова, так и висел в ножнах, забытый ею в спешке последних событий.

— Покажите.

Сначала Арина не поняла. Потом пальцы сами потянулись к оружию. Она вынула нож из ножен и положила на ладонь. Простая вещь. Старый. Серебро потемнело у рукояти. Гравировку на гарде она видела всю жизнь, но никогда не разбирала как следует — переплетение линий, похожее на цветок и солнце сразу. Бабка говорила, что это “женский знак рода”, и не любила объяснять больше.

Ивена ахнула почти беззвучно.

— Я видела это на старой фреске в запретной комнате детского крыла, — прошептала она. — Это знак Дома Вель. Тех самых акушерок.

Дом Вель.

Арина застыла.

Вельская.

В голове не просто щелкнуло — будто разом сошлись в единую линию десятки мелочей, на которые она никогда не смотрела вместе. Бабкины запреты на некоторые слова. Ее упрямое нежелание рассказывать о прошлом. Серебряный нож, переходивший по женской линии. Странные знания о младенцах с “тяжелой кровью”. Умение видеть след магического яда не как маг, а как человек, знающий, куда тот ложится в теле.

— Нет, — тихо сказала Арина. — Этого не может быть.

Но это могло.

И, кажется, уже было.

Рейнар смотрел на нож так, будто перед ним лежала не семейная вещь провинциальной акушерки, а ключ, которого он не искал, пока замок сам не оказался у него в руках.

— Вы знали? — спросил он.

Она резко подняла глаза.

— Если бы знала, неужели стала бы молчать до той минуты, пока меня не заперли как похитительницу? — В голосе прорезалась усталая, злая обида. — Мне рассказывали обрывки. Старые женские слова. Я считала их сказками. Бабка учила меня ремеслу, как учат любое ремесло. Никогда не говорила, что за ним стоит дворцовая кровь.

— Но учила именно этому, — тихо заметил Рейнар. — Тому, что не знают другие.

Она хотела возразить — и не смогла.