Книга Акушерка для наследника дракона, страница 57 – Лилия Карниенко

Рейнар выпрямился.

Арина увидела по его лицу: он знает, о чем речь. И знает не только как государь, а как человек, выросший среди этих стен и долго считавший, что половина старых обычаев умерла раньше его рождения.

— Капитан, — резко сказал он, не оборачиваясь. — Держать общий приказ. Перекрыть дворец. Но в нижние коридоры никого не вести без моего отдельного слова.

Капитан у двери шагнул внутрь.

— Ваше величество, мы можем поднять весь внутренний караул и прочесать...

— И спугнуть тех, кто знает наши ходы лучше половины караула? — отрезал Рейнар. — Нет.

Арина медленно поднялась с пола.

— Он прав.

Капитан посмотрел на нее так, словно едва сдерживался, чтобы не возразить уже не по службе, а оттого, что сама мысль слушать ее в такой момент была для него оскорблением.

— Вы предлагаете ничего не делать?

— Я предлагаю не топтать след теми, кто мог его же и прятать, — сказала Арина. — Если они сняли печать у детского крыла и вынули ребенка у меня из рук так, что я даже не поняла момента, у них есть люди наверху. Они ждут, что вы зальете дворец стражей. А мы должны идти туда, куда ведет Ивена. Сейчас. Пока они еще внизу.

Рейнар смотрел на нее всего секунду.

Потом коротко приказал:

— Капитан, останетесь здесь. Если хоть слово о нижних ходах выйдет за пределы этого крыла — я сам решу, кого первым повесить на башне. Ищете по дворцу. Но не здесь. Не за нами.

Он не дал времени на спор. Развернулся к стене у дальней галереи, провел ладонью вдоль каменной резьбы солнца над детским шкафом и резко нажал на один из лепестков.

Камень дрогнул.

Арина услышала сухой, давно не тревоженный скрип — и часть стены у внутренней галереи отъехала на ладонь, открывая узкий темный проход, откуда пахнуло пылью, известью и тем самым сухим храмовым дымом, что остался на детской накидке.

— Вы знали? — выдохнула она.

— Знал, что ходы есть, — коротко ответил он. — Не думал, что они еще кому-то нужны.

— Ваш двор любит то, что вы считаете мертвым.

Он взглянул на нее быстро, зло и почти мрачно одобрительно.

— Идем.

Проход был узким и таким низким в начале, что Рейнару пришлось пригнуться. Арина шла сразу за ним, держа в руке маленькую лампу, которую успела схватить с детского стола. Свет качался, выхватывая из темноты облупленные фрески, истертые ступени, обвалы старой штукатурки и то, что прежде было частью дворца, но давно перестало быть частью его парадного лица.

Здесь пахло старым камнем, пылью и забытыми женскими комнатами.

Не роскошью, а памятью о ней.

Слева мелькнула ниша с выцветшей фреской: женщина в тяжелом платье держит на руках младенца, над ними — золоченое солнце и тонкие белые ленты, переплетающиеся с огненными змейками. Еще ниже — стертые слова древнего обряда, которые Арина не могла разобрать полностью, но достаточно ясно увидела два: кровь и имя.

Она ускорила шаг.

— Церемония наречения, — сказала она тихо, пока они спускались. — Им нужно было дождаться имени.

Рейнар не обернулся.

— Объясните.

— Пока он был просто новорожденным наследником, его сила была сырой. До имени — жизнь рода. После имени — конкретный человек, которого можно звать, связывать, направлять. Так делают со многими старыми обрядами. Имя — не украшение. Это ключ.

— Вы уверены?

— Я не уверена в древних словах. Я уверена в людях, которые слишком долго ждали сегодняшней церемонии.