Книга Акушерка для наследника дракона, страница 55 – Лилия Карниенко

Но Арина уже не слушала.

Потому что внутренняя дверь детской была приоткрыта.

Совсем чуть-чуть.

Наследник у нее на руках вдруг резко застонал, выгнулся и заплакал — не от боли, не от жара. От ужаса, который маленькое тело не умело назвать иначе.

Арина метнулась внутрь.

Колыбель стояла на месте. Стол — тоже. Пелёнки, вода, полотна, ленты. Всё было так, как оставили. Слишком так. Слишком нетронуто для комнаты, в которую только что вошла паника.

Ивены не было.

Пустота ударила в лицо как пощечина.

— Ивена? — выкрикнула Арина и сама услышала, как рвется ее голос.

Никто не ответил.

Тогда она увидела.

На полу, у дальней стены, возле узкого прохода к внутренней галерее, лежала одна из детских накидок — смятая, будто ее уронили на ходу. Рядом — след сорванной ленты. И еще дальше, почти под самой шторой, тонкая царапина на камне, словно по нему что-то проволокли.

Сердце у Арины остановилось на долю страшной, пустой секунды.

Потом она поняла, что именно не так.

Слишком тихо.

Слишком легко на руках.

Слишком…

Она посмотрела вниз.

И мир рухнул.

Руки у нее были пусты.

Пусты.

Она не помнила мгновения, когда это случилось. Не помнила, как, на какой секунде, в каком движении, в каком коридоре, между чьими-то плечами, под чьей-то командой, пока она смотрела на печать или на дверь, ее руки остались без жара, без веса, без маленького тела, ради которого она держалась все эти дни.

Память не просто провалилась — она была выбита как зуб.

Арина вдохнула так резко, что воздух полоснул горло.

Нет.

Нет.

Она не уронила.

Не отдала.

Не могла.

Но рук было достаточно, глаз было слишком много, и они только что вошли в крыло, где печать отключили заранее.

Рейнар влетел в детскую за ней.

Одного взгляда ему хватило.

Он увидел ее лицо. Пустые руки. Открытую дверь. Смятую накидку.

И понял.

На этот раз он не замер.

На этот раз воздух в комнате будто взорвался от его ярости.

— Закрыть дворец! — ударил его голос так, что стекла в окне дрогнули. — Никого не выпускать! Ни одного крыла без досмотра! Перекрыть все галереи, лестницы, тайные ходы, выходы к храму и в северный сад! Наследник исчез!

Крик разорвал воздух, но Арина уже почти не слышала слов.

У нее звенело в ушах.

Пустые руки.

Она смотрела на них так, будто если смотреть достаточно долго, жар вернется в ладони, вес снова ляжет на предплечья, тонкая ткань упрется в запястье, а маленькое тело, ради которого она последние дни жила не сном и не едой, а чистым упрямством, окажется на месте.

Ничего не вернулось.

Руки остались пустыми.

В детской запах сразу стал другим — не детским, не теплым, не знакомым. Теперь здесь пахло сорванной печатью, сквозняком из приоткрытой двери, раздавленным воском и тем страшным холодом, который приходит не от зимы, а от потери.

Она качнулась вперед раньше, чем поняла, что ноги вообще держат.

— Всем молчать, — сказала Арина так тихо, что сперва никто не понял. — Замолчать. Сейчас.

Стражники, уже сорвавшиеся в движение после приказа Рейнара, остановились не из послушания ей, а от неожиданности. Начальник охраны у двери, побелевший до воска, открыл рот, но Арина уже опустилась на колени возле смятой детской накидки.

Ткань была еще теплой.

Не от комнаты. От недавнего касания.