Книга Я просто хотела дочитать новеллу, а не стать женой злодея!, страница 71 – Айра Мэйрвелл

— Ваше Величество! — выкрикнул он, падая на одно колено. — Командир легиона шлет донесение! Жемчужная Гавань взята! Вражеский гарнизон сдался, их корабли сожжены! Южный плацдарм Нефритовой Империи уничтожен!

Асмус медленно кивнул, отпуская гонца. Он посмотрел на меня.

— Слышала? Ты сделала это. Ты выиграла эту войну.

Новость о победе, которая еще вчера заставила бы меня ликовать, сейчас отозвалась лишь тупой, далекой болью. Да, я выиграла войну. Но я проиграла что-то важное в том перевале. Часть себя.

В ту ночь мы стояли на балконе дворца наместника, глядя на тихий, спасенный город. Армия праздновала. Но мы были далеки от этого.

Следующее утро в Сребролесье было оглушительно тихим. После рева битвы и эйфории победы наступила звенящая тишина мирного дня. Город ликовал. Из каждого дома доносились смех и музыка. Но в моей душе царила зима. Образ человека, упавшего от моей руки, стоял перед глазами, и никакие крики «Слава Императрице!» не могли его заглушить.

Асмус, казалось, понимал это без слов. Он не тащил меня на празднества. Вместо этого, перед рассветом, он разбудил меня и повел на самую высокую башню во дворце наместника.

— Я обещал тебе рассвет, — сказал он, когда мы вышли на открытую площадку.

Мы стояли в тишине, глядя, как первый робкий луч солнца пробивается из-за горизонта, окрашивая облака в нежно-розовые и золотые тона. Это было так красиво, так мирно, что казалось кощунством после вчерашней бойни.

— Он наступает каждый день, — прошептала я. — А мы этого даже не замечаем.

— Мы были заняты войной, — ответил он, беря меня за руку. Его ладонь была теплой и сильной. — Теперь у нас есть время.

Я прислонилась к его плечу, и мы молча смотрели, как рождается новый день. День мира, который мы отвоевали. В этой тишине, в этом простом моменте, я почувствовала, как лед в моей душе начинает понемногу таять. Травма не ушла. Но я поняла, что смогу с ней жить. Особенно, если рядом будет он.

Наш путь обратно в столицу был самым настоящим триумфом. Мы ехали медленно, и в каждом городе, в каждой деревне нас встречали, как спасителей. Люди выстилали дорогу цветами, протягивали нам детей для благословения. Я, которая еще несколько месяцев назад была безымянной пленницей, теперь стала для них символом надежды. Это было странное, тяжелое и пьянящее чувство.

За дни пути мы с Асмусом говорили. Обо всем. О звездах, о книгах, о его драконьей сущности, о моих странных «знаниях», которые я туманно описывала как интуицию. Мы узнавали друг друга. Под доспехами Императора я открывала для себя мужчину — умного, саркастичного, с неожиданно тонким чувством прекрасного. А он, я думаю, видел во мне не просто оракула или стратега, а женщину, которая понимала его одиночество и не боялась его тьмы.

Но тень войны все еще следовала за мной. Однажды ночью мне приснился тот перевал. Я снова видела лицо того офицера, снова чувствовала, как лезвие входит в его плоть. Я проснулась с криком, вся в холодном поту. Асмус, спавший в соседней комнате походного шатра, был рядом через секунду. Он не говорил ни слова, просто сел рядом, обнял меня и держал, пока дрожь не унялась. В ту ночь я поняла, что наши шрамы, видимые и невидимые, связали нас крепче любых клятв.

Перед отъездом из Сребролесья Асмус созвал совет. Нужно было решать, что делать с Севером. С семьями преданных ему аристократов. Его генералы требовали крови. Казнить, сослать, конфисковать земли.