Книга Тайны пустоты, страница 157 – Валентина Елисеева

Перед мысленным взором Стейза закрутились кадры записи, сделанной стражами открытого мира: изнурённое личико Таши с кровавыми дорожками от носа до подбородка и больным взглядом; её настойчивое требование поверить ей и позвать Первого стратега – позвать его. Её безвольное падение на руки стражей и алая кровь, ручьём потёкшая на беломраморный пол. Да, чувство сострадания и желания защитить ему хорошо известно! Желания защищать всегда, быть рядом, вместе разделять все горести и радости, сострадать в печалях.

«Ты же чувствуешь то же самое? Отзовись! «Антенны» моих эмоций слишком слабы и коротки, чтобы самостоятельно отыскать тебя – протяни руки навстречу! – взмолился Стейз в безмолвии своего одиночества, и на него обрушился бурный поток глубокого сочувствия и нежности, излучаемых явно не им самим. – Таша!!! Я ощущаю тебя...Ты жива!!!»

Радость затопила стратега сама, на неё не пришлось настраиваться. Его ликование заметили, и в ответ пришла такая же волна радости, окрашенная в тона лёгкого недоумения и жаркого любопытства, словно Таша спрашивала: «По какому поводу торжествуем? Впрочем, я счастлива уже оттого, что тебе хорошо». Как же дать ей понять, что он теперь тоже чувствует её эмоции?

И Стейз принялся «отщёлкивать» короткими вспышками все чувства, которые долго тренировался вызывать в себе: вину, злость, нежность, раздражение, веселье – специально чередуя негативные и положительные эмоции, чтобы их ряд невозможно было счесть ни случайным, ни логичным. От Таши вначале пришла волна растерянности, потом сосредоточенного внимания и напоследок – понимания и счастья. Это счастье Таши преобразовалось в искристую нежность и надежду, Стейза затопили такие же эмоции: они смогли понять друг друга без слов и телепатии!

Кажется, они стали первой в галактической истории парой, научившейся общаться исключительно с помощью эмоций.

Заточение Стейза в недрах собственного разума закончилось – у него появилась связь с внешним миром. Впервые после того, как пришёл в себя, он вздохнул спокойно: Таша жива – это первое. Её ничем не омрачённая радость от его возвращения во внешний мир означала, что галактики ещё не исчезают во взрывах сверхновых – это второе. С этим знанием можно было жить дальше.

Стратегу по Науке не пришло в голову, что он находится в закрытом мире, не имеющем прямых подпространственных сообщений с другими планетарными системами. В мире, астрономы которого, конечно же, засекли бы такое чрезвычайное происшествие, как взрывное разрушение соседней галактики, но... только тысячи лет спустя после данного события. Только после того, как свет исчезнувших цивилизаций пробьётся к их планете сквозь пространство бескрайнего космоса. Поэтому отсутствие сообщений в СМИ о глобальных космических катастрофах ровным счётом ни о чём не говорит, и спокойствие Таши, базирующееся на доверии к земным обсерваториям, ничем не обосновано.

Гордо улыбающийся Хадко выложил на стол десять тысячных купюр и триумфально заявил:

— Влёт ушли твои акварели и рисунки, недаром мы потратились на хорошие рамки для них. Так что зря ты причитала, что мастерство у тебя не то, чтобы художествами подрабатывать: в сувенирной лавке туристы начисто смели все пейзажи с тундрой, чумами и оленями. Сват сказывал, все ещё поразились, насколько дёшево за Полярным кругом живопись продаётся, так что цену смело поднимай. Это в Москве, знать, художников пруд пруди, а у нас такое дело – редкость. Да, к слову, сват просил нарисовать большой портрет твоего чудика на фоне северного сияния и снегов. Так чтоб в красках всё и глаза чудные на пол-листа.