Книга Тайны пустоты, страница 133 – Валентина Елисеева

— Зато ответ «да» имеет абсолютную истинность, – серьёзно ответил отец Стейза, несколько запутав Ташу. В конце концов она сообразила, что человек, не умеющий лгать в принципе, не сможет сказать «да», поскольку такое согласие стало бы ложью. Трудности формальной логики во всей красе.

— Я умею лгать, хоть пользуюсь этим умением крайне редко и только в исключительных обстоятельствах, – признала она.

Родители Стейза синхронно кивнули, будто добавили сведения в соответствующий файл. Как они отнеслись к её признанию – положительно или резко отрицательно – осталось для Таши загадкой. Она чувствовала, как медленно, но неумолимо нарастает её нервозность и боязнь совершить оплошность, которая разобьёт идеальное хрустальное равновесие встречи, сотворённое хозяевами дома. Когда они мило распрощались у стартовой площадки летательных аппаратов, Таша облегчённо выдохнула и чуть не расплакалась, оставшись без Стейза в кресле салона шаттла.

— Что теперь не так? – растерянно спросил её наурианец, после приземления обнаруживший свою девушку в состоянии глубокой печали.

— Твоей великолепной маме я не понравилась, – констатировала Таша. Она не собиралась предпринимать каких-либо действий по этому поводу: если симпатия не возникла у человека сама собой, то её легко и быстро не заслужишь. Тем более трудно заслужить симпатии одной из первых леди Альянса, блистательной сенаторши Галактического Совета. К счастью, они со Стейзом взрослые люди и вправе строить взаимоотношения без оглядки на мнение своих родителей.

Стейз опустился в соседнее кресло, взял её за руки и напомнил прописные истины его расы:

— Мама не испытывает к тебе симпатии, поскольку в принципе не подвластна эмоциям, симпатии в том числе. Мои чувства – феномен, а то, что ты их ощущаешь – парадокс, необъяснимый наукой. Я – исключение среди наурианцев, а мои родители – представители среднестатистической нормы. Если бы ты лучше знала наурианцев и чаще встречалась с кем-то из них помимо меня, тебя не задела бы так сильно бесчувственность моих родителей, совершенно никак с тобой не связанная. У матери нет эмоций как таковых, она всё оценивает с точки зрения логики.

— И твой выбор девушки считает нелогичным.

— Напротив, он единственно возможный в сложившейся ситуации.

— Ах да, первая поправка, – сморщилась Таша. Неприятно сознавать, что являешься для любимого мужчины вынужденной необходимостью, навязанной ему сбоем в законах природы. – Пока ты чувствуешь, ты волей-неволей зациклен на меня и не можешь вступить в отношения и брак с кем-то другим.

— Разве у других людей не так? – чуть усмехнулся Стейз. – Разве ты сейчас способна подумать об отношениях с другим?

Отмахнувшись от нелепого вопроса, Таша вернулась к главному:

— Все источники утверждают, что чувства наурианцев чаще всего быстро выгорают. Что будет, если твои чувства угаснут?

— Это вопрос скорее к тебе, чем ко мне. Ты расстроилась из-за неэмоциональности моих родителей – как ты почувствуешь себя, если перестанешь ощущать мои эмоции? Тебе тогда хватит моей верности, моей страсти и заботы?

В голосе Стейза отчётливо прозвенело напряжение, кончики выступивших клыков приподняли верхнюю губу, и Таша быстро и уверенно ответила: «Да!» На сердце сразу стало легче: её мужчина не связывает их отношения лишь с ненадёжными эмоциями, чужеродными самой его природе. Стараясь задушить последнего червячка сомнений, она спросила: