Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 91 – Валентина Елисеева

Та же генетическая память всего мужского рода подсказала ему и линию дальнейшего поведения: робко улыбнуться, сделать умильные глазки невинного щенка, подлезть с поцелуями и насупиться в ответ на решительный отпор. Умчаться на кухню и вернуться с чашечкой капучино, на коричневатой пене которого красовалось белейшее сердечко с кучерявым ободком из кокосовой стружки. После чего снова умчаться на кухню и начать греметь там посудой, то затихая, то снова оглушая стуками.

«Не иначе, настоящий завтрак затеял готовить. – Вера сумрачно взирала на сердечко в кокосе. – Как он это украшение изобразил? Впрочем, для демона его уровня сие не сложно, а вот идею точно на Земле подглядел. – Вера тяжко вздохнула и глотнула кофе. Представилось, как рогатый демонюга следит за влюбленной парочкой в московском кафе, а потом шпионит за баристо. На сердце чуть полегчало. – Надо перестать так сильно злиться, на самом деле я вовсе не хочу вернуться к своему одиночеству на Земле, не хочу расставаться с Квазиком. Это он меня любить не может (и то не уверена, кстати), а я-то его точно люблю. Что ж поделать, если беда у моего демона с причинно-следственными связями, он сразу хватается за самое «очевидное», «научно обоснованное» объяснение наблюдаемому явлению. А то, что эти «научные» причины никак не укладываются в этические рамки – так это проблема причин, а не Квазика. Так, хватит хандрить, вспоминаем, что ночь была потрясающей, и не стоит продолжать портить утро, которое может быть не хуже ночи. Очень может быть! Да и Карелоноделе, Тану, другим хранителям, и даже Элистэлю надо сообщить, что я жива и здорова, нахожусь в уме и твердой памяти и готова служить подопытным кроликом в их экспериментах. Интересно, что там Квазик готовит?»

Но спешить не стоило. Пусть прочувствует свой недостойный поступок, поймет, что впредь надо быть сдержанней в речах и суждениях, больше доверять своей половинке.

Вера неторопливо сходила в душ, сотворила себе новое платье, раз десять поменяла его фасон перед зеркалом и двинулась на линию баррикад, то есть пошла на кухню, откуда уже тянуло вкусным и очень знакомым ароматом. Неужели ее ждет обожаемая творожная запеканка с цукатами?! Как догадался-то?

Обоняние не подвело: в центре стола возвышалась стеклянная форма для запекания с вожделенным фруктово-творожным содержимым, на которое гордо смотрел Квазик. Также на столе наличествовали: букет алых роз – одна штука, бутылка шампанского – одна штука, бокалы хрустальные – две штуки, апельсины – семь штук, конфеты в виде сердечек – целая коробка.

— Твой любимый завтрак! – торжественно известил хранитель миров, ловко отодвинул перед Верой стул и усадил ее.

— Мой завтрак не включает в себя шампанское, я не аристократка, – фыркнула Вера.

Бутылка с серебристой оберткой вокруг горлышка испарилась вместе с бокалами, а вместо нее у тарелки возникла кружка из шкафа – та, что с древними заклинаниями.

— Вообрази, что хочешь.

Не выдержав, Вера расхохоталась:

— Да-а, мужской практицизм быстро потеснил галантность! Не нравится то, что сделал я, – сотвори сама, оно надежней будет. Запеканка-то съедобная?

— Она строго по рецепту сделана, я только термическую обработку ускорил. А съедобность отдельно потом проверил – еда совершенно безопасна для тебя. Вера, прости меня, я был не прав! И пойми: я привык жить практически без эмоций, сейчас мне очень трудно в океане новых незнакомых чувств, они туманят разум и побуждают к самым нелепым выводам! Полагаю, это снова ревность.