Книга Приключения в междумирье. Наперегонки со смертью, страница 88 – Валентина Елисеева

Так, спокойно, в ситуации есть несомненный жирный плюс: изначальная материя, которую нужно уговорить аннулировать договор, – это просто Мими, моя Мими, мой преданный друг! Друг, спасший меня не раз, друг, к которому я протягивала дрожащие после пожирания сверкла руки, в смятении думая, какого монстра пригрела на своей кухне. Если бы не этот договор, я не встретила бы Квазика! И это хорошо, что Мими будет единолично определять, снимать печать или нет, это колоссальное везение, что такое судьбоносное решение зависит от ее верной подруги и только от нее! Сейчас весь этот кошмар с нелепым договором прекратится.

И Вера пронзительно крикнула:

— Мими!

Голос рокотом прокатился по всему амфитеатру, отдаваясь звоном в собственных ушах. Ее милый пушистик слетела вниз из-под вершины купола, зависла в воздухе и замигала золотистыми глазками. Вера протянула подрагивающую руку и Мими уселась на ладони, довольно распушившись. Да, это ее подружка, а не кто-то другой, величественный и страшный! Поглаживая живой серый мячик, привычно упруго пенившийся под рукой, Вера усмехалась и спрашивала:

— Скажи-ка, Мимишечка, те молнии, что перед заключением договора на Земле вокруг меня сверкали – твоих пушинок дело?

«Да», – призналась Мими, моргнув один раз и пристыжено прижав к бокам пушинки.

— Во-о-от, а почтенный Элистэль недоумевал, кому это меня запугивать вздумалось! Тем странным туманом на дороге тоже была ты, так?

«Да». И пушинки виновато тренькнули, пока Мими смущенно крутнулась пару раз на ладони.

— Даже спрашивать не буду, зачем ты это все затеяла. Собственно говоря, я тебе благодарна, что перенесла меня сюда. Но теперь возникла одна проблема: печать почернела. Мими, я не протяну долго с этой пиратской черной меткой, она вытягивает из меня все эмоции, заменяя их одним желанием – скорее помереть. Жаль, что ты не видела, что я тут два цикла творила, чтобы выжить…

Мими поежилась под ласкающей рукой и Вера насторожилась:

— Или видела?!

«Да».

Золотистые глазки проказливо замигали, мешая пушистой мордочке принять достаточно убедительное покаянное выражение.

— Рада, что повеселила тебя, – буркнула обиженная Вера. Она так боялась, так мучилась, а это вредное создание любовалось на ее метания и хихикало в сторонке. – А я, между прочим, несколько раз оказалась на самом краю могилы по твоей милости, Мими! Снимай печать, подружка! Аннулируй мой договор с родом Атарантидесонисов!

С серой мордашки исчезло дурашливое выражение. Мими взмыла вверх, увеличиваясь в размерах. Теперь тихий рокот ее пушинок был грозен, как шелест океанских волн перед бурей, заполняя собой пространство примолкнувшего амфитеатра. Это мерцающее величественное туманное создание никто не принял бы за одинокую и беспомощную зверюшку!

Разверзся рот, сверкнув яркими звездами и космической мглой. И Мими сказала только одно слово. Не просто сказала – ее решение вылетело сияющей лентой букв, сложившихся под куполом здания Суда в единственное слово на универсальном языке. Слово, отголосок которого все продолжал пульсировать, эхом отражаясь от всех поверхностей в зале:

— НЕТ.

Слово осталось висеть над ареной, постепенно рассеиваясь в теплом влажном воздухе, а Мими исчезла.

Вера словно ослепла и оглохла. Или укуталась в толстое пуховое одеяло, не пропускающее к ее органам чувств звуки, вспышки и прочие внешние раздражители. Может, высшие расы и узрели в решении Мими какой-то сакраментальный, высочайший смысл, но Вера понимала только одно: ей подписали смертный приговор. И подписал его не враг, не злобный неведомый монстр, не подкупленный судья. Да, теперь Вера воочию убедилась в том, что изначальная материя – разумное существо. Животное предать не может, оно хранит верность в силу инстинктов (а, может, в силу чистой совести и отсутствия корысти в своих привязанностях). Умение предавать – это прерогатива разумных созданий. Это их главная отличительная особенность. Даже более отличительная, чем способность к абстрактному мышлению.