Книга Приключения в междумирье. Ошибка бабушки, страница 95 – Валентина Елисеева

— Ты с ума сошел?! Она из какой семьи?! Мать – алкоголичка, как и ее родители, отец – наркоман и преступник, подумай – какой генофонд перейдет к твоим детям! С наследственностью бороться невозможно! Гены, Коленька, не исправишь! Ты хочешь, чтобы твои дети с рождения имели предрасположенность к алкогольной и наркотической зависимости?! Хочешь, чтобы у тебя дети-идиоты родились?! Гены, Коля, гены!!! Одумайся! Выбери девушку из приличной семьи!

Увы, внушение неразумному сыну Алла Михайловна делала в своем рабочем кабинете в школе, а в школе любопытных чутких ушек много – весть о материнском вопле души дошла до Вали. Валя не поверила злым слухам – как же так, ведь Алла Михайловна сама не один год говорила о том, что главное в человеке – это он сам, а не его родители! Что каждый сам – кузнец своей судьбы! Валя пошла к Алле Михайловне – объясниться. Социальный педагог замялась, но в итоге убедительно попросила оставить ее сына в покое, присмотреться к мальчикам «из своей социальной группы». Валя кивнула и ушла. Вечером того же дня она заперлась в ванне и вскрыла себе вены, оставив записку: «Зачем жить и мучиться, если все – напрасно? Выше своих ген не прыгнешь, в другую социальную группу не перейдешь». К счастью, ее мать в кои-то веки очнулась от алкогольного дурмана, вызвала скорую, и девочку спасли. В школу Валя больше не вернулась.

Конечно, тогда было много шума, конечно, школу замучили проверками, но главное, что было очевидно всем, – если бы девочку не обнадежили так сильно, то ее разочарование не было бы столь глубоким, чтобы шагнуть за черту.

— Вот так вот, Квазик. Я, конечно, человек взрослый и разумный (Ик! Ик!), все переживу, но не хотелось бы купиться на иллюзию востребованности, а потом злиться на собственную неуместную доверчивость. Или я строю равноправные отношения с ильмиром, или даже не пытаюсь их строить. Чувство собственного достоинства есть и у низших! Ик!

Вера взболтнула содержимое амфоры и глотнула еще. Посмотрела на отрезанные головы и сморщилась. М-да, барная стойка в этом заведении декорирована не ахти, а вот спиртное разливают неплохое…

— Отличный напиток вождям оставили, первая стадия охмеления наступила примечательно быстро, – пробормотала Вера.

— Что за первая стадия?

— О, она называется: «море по колено». Толковый словарь русского языка в твоем мозгу просто обязан содержать этот всенародный фразеологизм!

— Гм, да, действительно. А вторая стадия как называется?

— «На фиг море – оно мелкое, ныряем в океан!»

Вера встала, покачнувшись, закупорила ополовиненную амфору, сжала посильнее оба сосуда и с криком:

— Дикари, создайте мне угрозу для жизни, а не то я тут век куковать с черепами буду! – бросилась вон из склепа.

Дикари не подвели и побежали ей наперерез с длиннющими кинжалами в руках, а Квазик, сыпя теми же ругательствами на неизвестном лингве языке, бросился за Верой. Замелькало его крупное тело, расшвыривая вооруженные орды аборигенов. Вернее, аккуратненько так раскидывая их по сторонам, не причиняя серьезного вреда.

Бах! Трах! Слепящий сноп света бьет в глаза и Веру уносит от планетки с разозленными дикарями.

— Сумасшедшая человечка! – орёт держащий ее Квазик. – Мне еще не отменили первый вызов! Нас выкинет прямо на кронтов! Неужели час не подождать было?!