Книга Мой прекрасный директор, страница 137 – Валентина Елисеева

К выходным дням ученики сдали оборону: они не пытались сорвать уроки или переиначить задачи на свой лад, но у Василисы были и более грандиозные замыслы – она желала доказать гуманитариям, что и им математика может пригодиться. Жаркие философские дебаты время от времени разгорались на занятиях именно по этому поводу:

— Ну зачем это будущему поэту, скажите на милость! – стонал Андрей Дементьев – синеглазый юноша с вечно встрепанными длинными волосами и свисающей на глаза косой челкой.

Его стенания вызвало написанное на доске название нового изучаемого раздела: «Прогрессии».

— Правильный вопрос, молодой человек! Я бы сказала – вопрос строго по теме! – закивала страшно довольная Василиса. Если бы даже она сама подговорила паренька произнести слова, искусно подводящие к теме занятия, то не придумала бы ничего лучше. – Сегодня поговорим о поэзии.

— Неужели?! – не поверили собственным ушам ее ученики. – Совсем-совсем о поэзии, не шутите?!

— Что вы, не имею привычки безвкусно шутить в приличном обществе! Кто объяснит непросвещенному в стихоплетстве математику разницу между ямбом и хореем? Помните, у Пушкина: «Не мог он ямба от хорея, как мы ни бились, отличить»?

Дети наперебой принялись вещать прописные (для них) истины, экспрессивно размахивая руками, а Василиса сосредоточенно кивала и записывала на две боковые доски строки, демонстрирующие примеры первого и второго стихотворного размера.

— В этом примере хорея на какие слоги падает ударение? – спрашивала Василиса.

— На первый, третий, пятый, седьмой, – отвечали дети, а Василиса под стихом записывала числа. – А в ямбе на второй, четвертый, шестой.

— Совершенно верно. Это-то и называется математической прогрессией!

Философская дискуссия на этом прекратилась, дальнейший урок прошел в штатном режиме – в поиске прогрессий в дактиле, амфибрахии и прочем, а также в попытках придумать рифмованные строки на размер, определенный прогрессией, заданной учителем. Записав домашнее задание и собирая сумки, ученики спросили с азартом:

— А в понедельник снова стихи изучать будем?

— Нет, – покачала головой Василиса, а в ответ на разочарование, появившееся на детских мордашках, добавила: – В понедельник поговорим о сказках!

В опустевший класс вошел задумчивый директор. Не скрывая, что он прослушал от начала до конца весь урок, Елисей Назарович сказал:

— Полагаете, они достаточно узнали о прогрессиях?

— Нет, не полагаю. Но на моем прошлом уроке они вообще ничего не узнали, – с грустной откровенностью призналась Василиса. – А сегодня они капельку поверили в то, что и им математика может пригодиться. А алгоритмы решения задач по этой теме мы еще обязательно отработаем, не переживайте!

— Что вы, Василиса Алексеевна, вот о чем мне точно в голову не придет теперь переживать, так это о качестве ваших занятий! У вас даже не раз упомянутое чтение стихов проходит не в ущерб уроку. Сейчас я задаю себе вопрос, почему сам принял на веру постулат, что гуманитариям математика нужна только для получения аттестата?

Вечером пятницы, закрывая страницу электронного журнала, Василиса думала о том, что суждено ей искренне влюбиться в собственную профессию. И побаивалась, что не только в профессию. Побаивалась, так как несмотря на любезность и доброжелательность Елисея Назаровича, никакой личной заинтересованности в своей особе с его стороны она не замечала. Скорее, наоборот, – на откровенные заигрывания Яна Вольфовича директор смотрел снисходительно, как добрый дядюшка, словно физрук ухаживает за его племянницей, а он одобряет их предполагаемый брак. Никаких пристальных взглядов, мимолетных прикосновений, двусмысленных фраз – ничего. Все общение – исключительно по рабочим моментам. Это Василису бросало в дрожь от звука его голоса, у Василисы наливались жаром щеки и колотилось, как безумное, сердце при его приближении. Это ее восхищение этим мужчиной уверено и далеко перешагнуло грань простого одобрения и уважения. О чем говорить, если она втихомолку, тайно зарегистрировалась на его сайте заочной физико-математической школы под выдуманным именем и, затаив дыхание, общалась с ним он-лайн, обсуждая задачи и замирая от скупых похвал! И это при том, что сидела в компьютерном классе, в нескольких метрах от своего директора! Почему бы не общаться с ним напрямую? Тот, кто способен задать такой вопрос, позабыл свою первую трепетную, робкую влюбленность.