Книга Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту, страница 61 – Лилия Карниенко

Слова прозвучали почти ласково.

Клятвенная лампа под потолком не вспыхнула. Значит, прямой магической угрозы в них не было. Только человеческая. А такие Палата не записывала.

— Вы пришли пугать?

— Нет. Предлагать.

Селеста наконец села в кресло напротив. Двигалась она плавно, но теперь эта плавность не изображала слабость. Это была уверенность женщины, которая уже не раз входила в чужие круги и выходила из них чистой.

— Завтра утром временный круг признает прежнюю клятву Дамиана утратившей практическое значение. Рейнар будет сопротивляться, но Вальден убедит Совет, что затягивание угрожает самому роду. Обряд проведут в сокращённой форме. После этого поздно будет спорить о том, что уже вошло в печать.

— Вы уверены.

— Да.

— Потому что Вальден с вами?

— Потому что Вальден считает, что я с ним.

Элиана не показала, как сильно это задело мысль.

Значит, Селеста не пешка Вальдена.

Или хочет, чтобы Элиана так думала.

— А на самом деле?

Селеста улыбнулась.

— На самом деле каждый берёт то, что может удержать.

— И что берёте вы?

— Доступ.

Слово прозвучало просто.

Без романтики. Без оправданий.

Элиана смотрела на неё через стол.

— К родовой печати Вейров.

— Не только.

— К старым обязательствам Крайсов?

— Умнее, чем о вас говорили.

— Кто говорил?

— Все, кто хотел, чтобы Рейнар перестал вас слушать.

Боль была ожидаемой, но всё равно задела.

Элиана не позволила ей выйти на лицо.

— Вы не любите Рейнара.

Селеста тихо рассмеялась.

— Любовь — слово для тех, кто не понимает цену клятв. Рейнар красив, силён, удобен для зала и слишком поздно начинает сомневаться. Но любить его? Нет.

Элиана ощутила, как что-то внутри резко сжалось — не ревность. Хуже. Память о том, как Селеста стояла рядом с ним в светлом платье, говорила о новой жизни, о боли, о нежелании причинять страдания. И Рейнар верил. Потому что хотел верить, что хотя бы там нет лжи.

— Тогда зачем вам брак?

— Я уже сказала. Доступ.

— Через живую клятву Дамиана.

Селеста не ответила.

И это было ответом.

Элиана откинулась на спинку кресла.

— Он жив.

В глазах Селесты мелькнуло раздражение.

— Вам понравилась фраза старого магистра?

— Он успел оставить её до исчезновения.

— Орвин Кальд всегда считал себя умнее Палаты. Это утомляет.

— Где он?

— Не у меня.

— Но вы знаете, кто его забрал.

Селеста постучала пальцем по подлокотнику кресла. Один раз. Второй. На третьем остановилась.

— Вы всё ещё задаёте вопросы так, будто находитесь в суде.

— А вы отвечаете так, будто всё ещё боитесь сказать лишнее.

Улыбка Селесты стала тоньше.

— Хорошо. Тогда без суда. Исчезните.

Элиана молчала.

— Утром вы подадите заявление, что отказываетесь от дальнейшего участия в деле из-за давления рода Вейров и Палаты. Это будет красиво. Почти героически. Я даже прослежу, чтобы вам вернули часть имени. Не Вейр, конечно. Но Арден снова будет звучать достойно. Вам дадут новое место, новый допуск в провинциальном архиве, дом, средства, защиту. Вы сможете жить.

— Щедро.

— Практично. Мёртвая вы создадите слишком много вопросов. Опозоренная — слишком много шума. А женщина, которая добровольно ушла, устав от борьбы, через месяц перестанет интересовать даже тех, кто сегодня шепчется в коридорах.

Элиана смотрела на неё и понимала: вот это настоящая Селеста. Не та, что плачет в Палате. Не та, что мягко говорит с Рейнаром. Эта женщина не ненавидела хаотично. Она рассчитывала последствия. Предлагала не милость, а наиболее удобное удаление.