Книга Развод с драконом. Я аннулирую твою невесту, страница 6 – Лилия Карниенко

Элиана посмотрела на неё.

Теперь она увидела угрозу ясно. Не в словах — слова были почти добрыми. В паузе перед «счастливы». В крошечном изгибе губ. В том, как Селеста встала ровно на границе брачного круга, где Элиана уже не имела права стоять.

Она занимала место не после ухода бывшей жены.

Она наслаждалась самим уходом.

— Не утруждайтесь, госпожа Мор, — ответила Элиана. — К чужим вещам опасно прикасаться. Иногда на них остаётся правда.

Селеста на мгновение замерла.

Очень коротко. Почти незаметно.

Но Элиане хватило.

Рейнар сделал знак управляющему.

— Проводи госпожу Арден.

— Я найду выход сама, — сказала Элиана.

Она повернулась не резко. Не бегством. Не поражением.

И пошла через зал.

Люди расступались. Теперь уже не как перед женой дракона, а как перед чем-то неудобным, что лучше не задеть, чтобы не испачкать собственное спокойствие. Кто-то смотрел с жалостью. Кто-то с осуждением. Кто-то с тем голодным интересом, который появляется у людей при виде чужого падения.

Элиана видела всё.

И запоминала.

Не лица. Лица потом смешаются.

Она запоминала порядок событий, слова, неверные печати, смещённую руну, тёмно-синий отблеск камня у горла Селесты и слишком быструю готовность магистра Солла назвать ошибку допустимым колебанием.

У дверей она всё-таки остановилась.

Не обернулась к залу. Только сказала достаточно громко, чтобы услышали у алтаря:

— Я не подписала не потому, что не умею проигрывать. А потому, что этот документ составлен неверно.

Рейнар ответил после паузы:

— Тогда докажи.

Элиана повернула голову.

Он смотрел на неё поверх белого круга, и впервые за весь вечер в его взгляде появилось нечто похожее не на уверенность, а на вызов.

Может быть, он хотел ранить её ещё сильнее.

Может быть, был уверен, что она ничего не найдёт.

Может быть, глубоко внутри уже понял, что сделал ошибку, но гордость не позволила произнести это при всех.

Элиане было всё равно.

— Докажу, — сказала она.

И вышла из зала Вейров, не позволив дверям ударить ей в спину.

В коридоре было темнее.

Здесь не горели родовые чаши, не сияли печати, не шептались свидетели. Только длинные окна отражали её лицо — слишком бледное, слишком спокойное, почти чужое.

Элиана дошла до поворота, где начиналась галерея супруги главы ветви, и остановилась.

Два стража уже стояли у входа.

Её не пустили бы.

Конечно.

Она могла потребовать свои вещи. Могла устроить спор. Могла пройти силой, если бы брачный запрет ещё признавал её право. Но запрет уже лёг на стены. Восточное крыло смотрело на неё закрытыми дверями, как дом, который забыл голос хозяйки.

Смешно.

Три года она знала, какая доска скрипит у окна библиотеки. Знала, что в малой гостиной за каминной решёткой прячется родовой знак первого Вейра. Знала, что Рейнар не выносит жасмин в вазах, но терпел его две недели, когда она однажды сказала, что запах напоминает ей детство.

А теперь этот дом не знал её.

Элиана развернулась и пошла к боковой лестнице.

Старые архивные комнаты располагались в нижнем крыле, почти на границе родового владения. До брака она работала там несколько месяцев, помогая сверять старые клятвенные записи. После свадьбы Рейнар настоял, чтобы она оставила службу при Палате. Не приказал. Нет. Тогда он умел просить так, что просьба казалась заботой.