Книга Проклятие фэйри, страница 44 – Анна Айдарова

— Простите меня, господин. Я клянусь, я никогда больше ни словом никому не отвечу. Простите!

Он не двигался. И явно терпел мои объятия. А я не могла разжать руки — все казалось, что если отпущу, он исчезнет.

Секунда. Две. Три.

А потом его рука — медленно, будто каждое движение давалось с трудом — легла мне на спину. Не обнял. Просто положил. И замер.

— Гвен, — сказал он тихо чуть погодя. Голос хриплый, севший, чужой почти. — Я здесь, все хорошо. Отпусти. Мне нужно… к огню.

Я отстранилась сразу. Он прошёл мимо меня, пошатываясь, и опустился в кресло у камина. Руки протянул к огню и опять замер.

Налила воды в котелок, повесила над огнём. Принесла плед. Он так и сидел, не двигаясь и не открывая глаз.

Достала вино, хлеб, сыр, вяленое мясо. Всё, что было.

Вернулась в зал с подносом. Поставила на столик рядом с ним.

— Сейчас я согрею вам вина, — сказала я. — И поешьте, пожалуйста. Хоть немного.

— Спасибо, — сказал он вдруг.

Я хотела сказать: «Я с ума сходила, ты знаешь?» Хотела сказать еще тысячу вещей. Только зачем.

Он съел все, что я принесла, не глядя, механически, словно и не чувствуя вкуса. Долго грел руки о чашку с горячим вином, прежде чем выпить.

— Ты спала? — спросил наконец.

Я подняла голову.

— Наверное, господин. Я не хотела, боялась пропустить ваше возвращение, но наверное какое-то время да.

— Иди отдохни. Днем мы выезжаем.

— Охота? Сегодня? Но вы же… вы только вернулись.

— Иди, — оборвал он. — Только приготовь теплую одежду. Очень теплую.

Я покачала головой.

— Одежду я приготовлю. Только никуда не уйду. Я посижу здесь. С вами.

Отвечать он не стал. Но в какой-то момент вдруг накрыл мою ладонь, лежащую на подлокотнике кресла, своей.

И мне опять было беспокойно.

И во дворце наконец для меня почти не осталось сюрпризов, и я привыкла к устоявшимся, рутинным дням и событиям, и мечтала, чтобы больше ничего не менялось. Но остальное…

Я не могла ничего поделать с собой. Я влюблялась все больше в это молчаливое существо, волей случая (и по капризу заклятой подружки) живущее рядом.

Нет, я все понимала. Я уже вполне достаточно разбиралась в местной иерархии, чтобы осознавать — когда-то люди поклонялись ему как богу, приносили жертвы и искали его расположения. Когда-то давно, в седые, древние дни он мог и снизойти до жертвенного костра, и прийти к людям. Теперь, в век технологий и прагматизма, сказка уже была не так нужна. Но сути моего хозяина это не меняло. Он бы и оставался высшим, сидом, хозяином пусть и исчезнувшего, но Двора. И даже сейчас это что-то значило.

А я влюблялась, все сильнее и сильнее, безнадежно, глупо, нелепо. Зная, что никогда он не обратит на меня внимание.

Нет, мы сосуществовали мирно. Он даже начал учить меня языку, и если был свободен вечерами — приносил книги. Он показывал мне руны, объяснял их смысл. Я читала вслух, и он стоял сзади, следил за строками и поправлял, если я что-то произносила не так, и напоминал, если что-то забывала, и показывал, склоняясь над книгой.

Мы вполне ладили, но эти вечера за книгами я не любила. Чувствовала себя пустым местом. И плакала днем, когда хозяин уходил по делам. Я не могла ничего с собой поделать.

Все сломал случай. Особой нужды в моем присутствии не было, но хозяин сказал: «одевайся». Приказы в его покоях не обсуждались. Я натянула меховую курточку на свое шерстяное платье и капор — конец декабря выдался холодным и вьюжным, снега навалило чуть не по пояс, но не смотря на обильные осадки, мороз держался не детский.