Книга Проклятие фэйри, страница 35 – Анна Айдарова

Еще там были тень — я не знаю, как из камня можно было вырезать подобное, но гениальный скульптор передал марево тени, порожденной светом. И женская статуя, полностью нагая, вырезанная с такими натуралистическими подробностями, что становилось жутко. Еще у статуи были огромные крылья, но не было лица, просто стесанный камень.

Статуи словно сами смотрели на меня в ответ. Изучали и…

— Гвен.

Голос моего хозяина прозвучал грубо, неприятно. Как резкое карканье ворона. Я недовольно поморщилась.

— Гвен, смотри на меня.

И совсем другой голос, приятный, мелодичный, говорил мне:

— Подойди. Посмотри. В воде есть ответы. Вода — мать мира. А мать всегда поймет свое дитя. Взгляни, убедись сама.

— Гвен! — резкий окрик.

Моя лошадка всхрапнула и попятилась. Я не сразу поняла, что это не я схватилась за поводья — кто-то извне дёрнул, резко, грубо, заставляя животное остановиться и чуть не развернуться.

Я едва не вылетела из седла. И почувствовала, как загорелась щека от удара.

— Смотри на меня, — сказал он.

Голос жёсткий, ослушаться нельзя. Я смотрела в прозрачные ледяные глаза хозяина и словно просыпалась.

— Держись ближе, не отставай, не смотри по сторонам, — ровно повторил эльф. — Понятно?

Я кивнула. Лошадка подо мной переступала и явно демонстрировала желание поскорее отсюда убраться. Мы двинулись дальше, но поводья мой хозяин не отпустил.

Миновали мост, подъехали подъехали к воротам. Обычным, кованым. Черный металл со стороны дворца был тщательно зашит деревянными отполированными досками. Но даже на фоне дерева узоры из черного металла словно текли и переливались, как ожившие ветви. Не сразу, но я поняла, что мне это напомнило: терновник. Острые, резкие ветви выглядели пугающе натурально.

Ворота распахнулись бесшумно. Мы въехали во двор, миновав портал.

За воротами кипела жизнь, пахло навозом и сеном. И стены королевского дворца интересно сочетались с простыми хозяйственными постройками. Рвущийся в небо дворец, напоминающий причудливые переплетения древесных ветвей, и практичные конюшни, псарня, кладовые. По-своему эти строения тоже были красивы — все так же идеальны и выверены, но практичность сочеталась со строгой и спокойной простотой. И мне это было куда ближе, чем ошеломляющий и подавляющий своим совершенством дворец.

Хозяин спешился, бросил поводья подбежавшему слуге и с неудовольствием глянул на меня. Я тут же слезла со своей лошадки. Мне рассчитывать на присмотр за лошадкой наверняка не приходилось. А что делать дальше никто не сказал.

Поводья и у меня забрали. И я поспешила за своим хозяином, не глядя по сторонам. Повторять опыт моста мне как-то уже расхотелось.

Дальше были коридоры. Длинные, тёмные, пустые коридоры, освещаемые только факелами. Огонь неровно дрожал, бросая отсветы на стены, колебался, и это тоже по-своему было красиво. Факелы через каждые десять шагов и тишина. Такая тишина, что уши закладывало.

Я шла за своим хозяином, сосредоточившись только на одном: не отстать. Правда, старалась хоть как-то запомнить дорогу, считала повороты и думала о том, что заблужусь здесь в первый же день. Навсегда. Будут потом легенды ходить: 'А помните ту смертную, которая приехала с охотником и сгинула в коридорах? До сих пор бродит, увидите — не бойтесь, это безобидный призрак.