Книга Мой темный палач. Печати Бездны, страница 103 – Любовь Черникова

— Ну да, вроде как пищи им на двоих не хватает, — добавил Неряха. — Но раз сейрина уверяет, что его прикончила, то нам и бояться вроде бы нечего.

— Сейрина Ада, а так ли велик был тот сонар, как вы рассказываете? — поинтересовался молчавший до этого пожилой охотник с долей скепсиса.

— А вы сходите и проверьте. Я не шучу. Может, и правда что-то полезное для ярмарки с него можно взять. Если сонары такие редкие, то есть вероятность неплохо навариться. К сожалению, я не изучила этот вопрос, когда за абграндами отправлялась. Не подозревала, что встречу что-то подобное.

Ивар внимательно осмотрел меня.

— Сейрина Ада, вы в порядке? У вас кровь на щеке засохла, и волосы растрепаны.

Я инстинктивно прикоснулась к саднящей царапине и поморщилась.

— Ничего страшного. Поранилась о камни. Пройдет.

— Заметно, что не с прогулки вернулись, и по земле повалялись как следует. Одежда вся в пыли… — не унимался главный охотник.

— Повалялась — это точно! От этого вашего сонара пришлось прятаться. Страшный он, жуть!

— Сейрина Ада, отправляйтесь-ка домой, а мы вам рюкзак потом занесем. Не по плечу вам такая ноша. Подумайте лучше о будущих детках! — с легким укором выдал Ивар, и в его словах было столько заботы, что я невольно смутилась, а затем подумала, что сказал бы на его месте Вольф Драгард?

Хотя он бы, наверное, вовсе не понял, зачем эльдине заниматься подобными вещами? Хах…

Я поднялась и охнула — ныла каждая мышца в организме. Прав Ивар. Нужно отправляться домой, а то если еще немного посижу, охотникам не только мою добычу придется нести, но и меня. И все же прежде я развязала рюкзак и прихватила несколько абграндов с собой. А еще взяла кусок мяса стираса, завернув его в сухой лист. Пожую по дороге.

К дому я доковыляла после обеда и, подходя, стала свидетелем необычного представления: знакомая мне троица детей разместилась на одной из нижних ступеней лестницы, ведущей на террасу моего дома, а рядом с ними вился Рыжик!

Лисенок прижимал ушки, издавая просящее «фыр-фыр», и таращил глазищи так, будто пережил голодную смерть трижды! Не иначе!

Жданка протянула ему булочку, и Рыжик торопливо ее проглотил. Вторая девочка гладила его по спинке, а Трин почесывал за ушком и осторожно трогал крылышки.

— Совсем сейрина Ада его не кормит! — возмущалась девочка совершенно несправедливо.

— Да уж! Седьмую булочку уже ест, — добавила вторая, имя которой я никак не могла запомнить. — Оголодал бедняжка.

— Трин, а забери его себе! — выдала вдруг Жданка.

— Я бы с радостью, да мамка не разрешит… — Мальчишка тяжело вздохнул.

— А я бы забрала. Он такой хорошенький! Кормила бы и ухаживала за ним как следует, — скромно предложила свою персону в качестве кормилицы рыженькая.

— Есть кому его покормить и поухаживать! — заявила я, появившись из-за крыльца.

Дети тут же вскочили, словно застигнутые на месте преступления, а я подхватила изрядно потяжелевшего Рыжика. Пузико лисенка заметно округлилось и стало таким тугим, что казалось еще немного, и треснет.

— Говорите, седьмую булочку съел?! Да его же сейчас стошнит от переедания!

«Тринадцатую… Меня еще до того другие дети угостили. И Малла… — признался двухвостый проходимец и добавил: — Если будешь так сжимать, точно стошнит!»

Я торопливо поставила лисенка на землю.