Книга Мой темный палач. Печати Бездны, страница 120 – Любовь Черникова

— А где, говорите, люди пропадают? — перебив, вклинилась я в их разговор.

— Так, говорю же, в Хвост Перепелки, кто поехал, назад не возвертались. И те же ягоды с Волчьими Ушами. А этот вон, не верит!

Он возмущенно пихнул товарища, и тот что-то проворчал на тему вреда излишних возлияний. А у меня в голове тоненький детский голосок спросил: «Слабо сходить в Волчьи Уши?»

Что-то не так было с этой деревней, раз даже до Хьюборга докатились слухи.

— Да враки это! — авторитетно заявил пузан. — Больше слушай свою тещу, она тебе еще расскажет, как видела самого Шмерца на метле и без портков.

— Враки, не враки, а на ярмарку из этих деревень нынче никто не приехал, — заявила, обернувшись к мужикам, симпатичная женщина лет тридцати.

Худосочный воодушевился ее поддержкой, и разговор пошел по новому кругу. Позади меня в очередь встали две кумушки, предварительно поинтересовавшись, кто крайний, и тоже принялись шептаться:

— Совсем страшно по ночам стало в последнее время. Лучше и не выходить.

— Да! Слышала про рыжую Эллу?

— Это про ту, что в таверне работала? Говорят, она собой приторговывала.

— Угу, про нее самую. Пропала она.

— Не удивительно. Скопила деньжат поди, да уехала из нашей дыры, как и мечтала.

— Да куда она уехала бы? Трактирщик моему мужу сказывал, что вышла ночью после работы, и больше ее не видели.

— Да уж... А я слышала, что в рабочем квартале целая семья исчезла. Легли спать, а утром никто из дому не вышел. А там детей целый десяток. Вечно галдеж стоял, и вдруг тишина! Соседи обеспокоились, постучали, а дверь-то открыта! И внутри ни одной живой души. Только игрушки валяются, да посуда разбитая…

— Храни нас Ушедшие Боги! Как же жить стало страшно! — воскликнула впечатленная женщина, осени себя защитным знаком.

— Ой и не говори, — вздохнула рассказчица. — Я вот и пришла зарядить накопители, пока эльдина здесь. Без магического запора спать больше не ложусь, а они так быстро магию тратят!

— И я! И я тоже без охранок не могу уснуть. Все прислушиваюсь и прислушиваюсь. Вот сегодня пойдем к отцу с мамой защиту устанавливать. Давеча ночью у них кто-то под окнами шастал, а потом крик страшный раздался в конце улицы, будто там кого-то на две части разорвали. Его все соседи слышали, кого не спроси.

В Хьюборге определенно творилось неладное, и моя интуиция вопила, что к этому приложили руку тот мужик, за которым я проследила, и Шмерц, а то и сам наместник Морвеналей.

Время шло, а очередь двигалась медленно, и с каждой секундой беспокойство одолевало меня все сильнее. Если Драгард вернется и увидит меня здесь, вопросов будет не избежать.

Не выдержав, я повернулась к стоявшим позади женщинам и скороговоркой выпалила:

— Мне это… Отойти надо. Я скоро вернусь.

Попрошу Маллу или Катиль постоять тут вместо меня.

Женщины понимающе кивнули, но едва я отошла на несколько шагов, как с размаху врезалась в мужчину. Он появился передо мной неожиданно — вывернул из-за медленно идущего старичка. Вскрикнув, я взмахнула руками, и сильные пальцы схватила меня за плечо, помогая обрести равновесие.

— Осторожнее, сейрина.

— Спасибо! — выдохнула я и обомлела, встретившись взглядом с зелеными глазами Вольфа Драгарда.

Ладонь жениха обжигала мое плечо через все слои одежды. Я таращилась на него, не в силах пошевелиться от шока. Все страхи навалились разом, парализовав в прямом смысле. Лишь где-то на задворках сознания билась здравая мысль: «Он не сможет тебя узнать. Не бойся!»

Но во взгляде Клыка Ульдрахора я прочитала другое!

— Ада?! — выдохнул он.

Сердце замерло, а затем рвануло вскачь с такой скоростью, что у меня закружилась голова, и зашумело в ушах. Кровь вскипела, побуждая к действию.

Бежать!

Бежать, пока он не опомнился! Куда-нибудь подальше — к Трещине! Построить шалаш, отсидеться. Хотя… Как быть с туманом и тварями, которые бродят в ночи?

Да и возможно ли сбежать от того, кого зовут Темным Палачом?

Мысли беспорядочно метались, а я по-прежнему не двигалась с места, не в силах принять верное решение. И вдруг что-то больно кольнуло в районе седьмого позвонка. Одновременно лицо Вольфа Драгарда исказилось ненавистью.

— Тварь! — прорычал он, и я ощутила магию Бездны.

Все поплыло перед глазами, голоса смешались в сплошной гул, который стремительно затух. Конечности перестали слушаться, а легкие — втягивать воздух.

— Нет… Ада, нет!

Я так и не поняла, кто это крикнул: Вольф, или Ульдрахор?

А затем меня просто не стало.