Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 81 – Екатерина Ильинская

— Я пойду. Где-то должен быть проход.

Он не сомневался в том, что делает, а у меня пол под ногами словно покачнулся. Холод пробежал по спине.

Лан Чжун шагнул в боковой коридор, которого я раньше не замечала. Потом обернулся. Взгляд его задержался на мне всего на мгновение, но в нём было... Будто он хотел сказать что-то ещё, но не сказал.

— Жди здесь и никуда не уходи, а то разминёмся. Я скоро вернусь.

От огненного шара отделился маленький язычок и завис у моего плеча.

— Держись света. Я быстро.

И скрылся в проходе.

Я осталась одна.

Свет от огонька горел ровно, но казался таким маленьким в этой огромной тьме. Я смотрела на него и считала удары сердца. Раз, два, три...

Из прохода не доносилось ни звука. Ни шагов, ни голосов, ни криков девушки. Будто всё это поглотила тьма.

Четыре. Пять. Шесть.

А если Лабиринт забрал и его? Если принц не вернётся? Если я уже осталась одна, с этим крошечным огоньком, который рано или поздно погаснет?

Семь. Восемь. Девять.

Я шагнула к проходу. Остановилась. Лан Чжун сказал ждать. Если я пойду за ним, мы разминемся. Он вернётся, а меня нет. Искать меня он не будет, решит, что Лабиринт забрал.

Десять.

Но если он не вернётся?

Пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…

Тишина давила. В какой момент Нефритовый Лотос перестала кричать? До того, как принц ушёл или после? Или Лан Чжун её нашёл, или стены заглушили, или...

Я не знала.

Стояла и считала.

Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь...

Огонёк мигнул. Я замерла, глядя на него, молясь про себя всем небесным духам, каких только знала: «Пожалуйста, не гасни, пожалуйста, ещё немного, он скоро вернётся...»

Тридцать восемь, тридцать девять...

Огонёк мигнул снова, теперь отчётливее, свет стал тускнеть, будто кто-то невидимый дул на него из темноты. Я попыталась собрать ци, чтобы подпитать его, но сила не слушалась, только противно заныло в груди.

Свет погас.

Кай Синхэ поднялся на ноги и стряхнул невидимую пыль с рукавов. Света не было — ни факела, ни светляков ци, ни даже слабого сияния грибов, что порой растут в сырых пещерах. Тьма не просто скрывала очертания, она разъедала взгляд, забирая у всего форму и глубину. Но тот, чья флейта усмиряла бури и чьи мелодии однажды призвали дождь в деревню, не рассчитывал на глаза, когда у него были уши.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Тьма навалилась сразу, как только погас огонёк, будто сам Лабиринта задушил его, не в силах терпеть даже крошечный свет. Сначала показалось, что глаза просто не успели привыкнуть — сейчас, ещё мгновение, и зрение вернётся. Но ничего не возвращалось. Только чернота, плотная, как войлок, забивающая глаза, уши, рот.

В горле моментально пересохло так, что каждый вдох царапал горло. В груди бешено колотилось сердце, и я чувствовала его удары даже во всём теле, которое начала бить мелкая дрожь.

Тишина стала особенной, наполненной смыслами. Если бы где-то далеко не капала вода, я бы подумала, что оглохла. Ярче запахло сыростью и чем-то ещё, неуловимо чужим, будто сам Лабиринт дышал мне в лицо.

От этого запаха подкатила тошнота. Я сглотнула, чувствуя, как слюна стала вязкой, а во рту появился противный металлический привкус

Сделала шаг в ту сторону, где был проход. Руки попыталась вытянуть вперёд, но было так страшно, словно там была пасть хищника, готовая захлопнуться прямо в этот момент. Шаг. Ещё.