Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 14 – Екатерина Ильинская

Пожалуйста, быстрее...

Наконец, макнув кисть в едва готовую смесь, я поднесла её к рисовой бумаге. Ворс напитался влагой и отяжелел. Кончик кисти дрожал, и я придерживала запястье другой рукой, но это не помогало.

Первый символ лёг на бумагу кривой, расплывающейся линией, потому что тушь была слишком жидкой, а кисть в руке дрожала, словно лист на ветру.

Проклятие! Я закусила губу до боли, чувствуя солоноватый привкус крови. Этого нельзя было допускать — кровь привлекает злых духов, но страх уже взял верх над разумом.

Второй иероглиф вышел чуть лучше, но предательская клякса сорвалась с кончика, исказив священное начертание. Третий...

«Не получится, — прошептал в голове чужой голос, тихий, насмешливый, словно шелест сухих листьев. — Твои попытки, что забор из тростника против наводнения».

Я вздрогнула, и брусок туши с глухим стуком выскользнул из ослабевших пальцев, покатившись по лакированной поверхности. По коже пробежали мурашки, волосы на затылке зашевелились.

Он здесь. Он смотрит. Он внутри меня и видит всё, что я делаю.

— Заткнись, — прошипела я сквозь зубы, не став поднимать упавшее, и продолжила выводить знаки, макая кисть в то скудное подобие чернил, что успела подготовить.

Печать защиты принимала форму. Круг. Я вела линию, стараясь, чтобы она замкнулась ровно. Линии силы. Символы света, отгоняющие тьму. Имена духов-хранителей, которые должны были встать между мной и...

И им.

«Наивная девочка», — голос звучал уже громче, обволакивая разум как дым. В ушах появился лёгкий звон, словно где-то далеко заиграли на гуцине.

Я сжала зубы и дорисовала последний штрих. Печать была готова. Не идеальная, линии дрожали, но она должна сработать. Должна.

Тихий смех в голове доказал обратное.

Но не всё ещё было потеряно!

Оставалось показать печать кому-то. Мастеру Цину. Лекарю Пэю. Тому, у кого хватит сил и знаний наложить её на меня. Кому угодно, кто мог бы помочь изгнать демона, запечатать его, спасти меня от...

От чего? От смерти? Или от чувства вины, если Хэй Фэн сотворит какое-нибудь злодеяние?

Я подняла лист с печатью, держа его за уголки, чтобы не смазать ещё влажные линии. Тушь блестела, кое-где собираясь в капли. Нужно было дать ей высохнуть, но времени не было. Я просто держала лист в руках, боясь выпустить, словно он мог исчезнуть.

За дверью послышались шаги. Шаркающие очень знакомые. Этот неторопливый, размеренный шаг я слышала каждый раз после очередной неудачной попытки развить ци.

Лекарь Пэй.

Сердце ухнуло вниз. Это был шанс. Возможно, единственный.

Годы шли, Кай Синхэ странствовал по Серединным землям, совершенствовался, помогал людям. В провинции Цзинь усмирил ярость речного дракона, чьи наводнения топили села: сыграл мотив покоя, и зверь улёгся на дно, свернувшись кольцом. В горах Тайшань изгнал стаю голодных духов, что пожирали сны крестьян; звуки его флейты стали цепями, и духи рассеялись, как дым от благовоний.

В столице, где императорский двор погибал под гнётом интриг, Кай Синхэ исцелил принцессу, чьё сердце разрывалось от горя по усопшему отцу. Мелодия воспоминаний очистила её разум, вернув свет в глаза. Народ слагал баллады: «Кай Синхэ, чьё имя означает победоносную звёздную реку, соединяет небеса и землю, и каждый его шаг — ступень к добру». Он не брал золота, лишь миску риса и место у очага. Его путь был путём листа, ведомого ветром долга.