Книга Полоса препятствий для одержимых - 1, страница 10 – Екатерина Ильинская

— Иди и умри! — заорала, снова запустив инструмент в полёт. — Мне терять уже нечего, можешь не угрожать.

Я метнула её в источник звука — в дверь, которая как раз открывалась.

Шмяк.

Демонов кусок дерева огрел вошедшего по лбу. Мгновение, и флейта уже лежала в ладонях мастера-наставника Цина. Он перехватил снаряд без суеты, привычным жестом человека, который умеет держать в руках вещи с характером, будь то строптивый инструмент или ворот одеяния нерадивого ученика.

Всегда спокойный взгляд вспыхнул гневом. И как-то сразу стало ясно, что ничего хорошего от этого посещения ждать не следует.

А Хэй Фэн... О, Хэй Фэн вырос в Чёрных землях. Его дом стоял в тени старого дуба, где корни пили не воду, а тьму из трещин земли. С малых лет его тянуло к запретному: он крал свитки из храмов, глотал пилюли сомнительных алхимиков, шептал имена древних демонов в круге призыва. Когда засуха пришла в его деревню, он не стал молить духов, а выкопал алтарь забытого бога разрушения и предложил свою кровь в обмен на силу.

Дух ответил. Тёмная ци влилась в тело, как яд в вино: сначала дала власть над тенями, потом — жажду большего. Хэй Фэн покинул родные места, оставив за собой выжженные поля и высохшие колодцы — не от засухи, а от алчности, что высосала жизнь из земли.

Отрывок из «Легенды о великом герое Кае Синхэ и подлом демоне Хэй Фэне»

Щёки запылали от прилившей к ним крови, и захотелось спрятаться под подушку. Кажется, этот день приготовил для меня все возможные горести и страдания и не собирался отступать, пока я не выпью до дна полную чашу.

В комнате стало так тихо, словно тут проходил ритуал Пустой Ноты.

— О, небо и девять его отголосков… — Голос мастера Цина потёк ленивой, обволакивающей мелодией, мягкой на слух, но жестокой по смыслу. — Утро в Школе Девяти Напевов началось не с настройки ладов и не с очищения разума, а с метательного оружия.

Он был молод. Для мастера, возглавляющего школу, может быть, даже слишком молод. На лице ни морщинки, чёрные волосы собраны в безупречный пучок, скреплённый простой костяной шпилькой. Но в глазах жила усталость того, кто видел слишком много фальшивых нот и сломанных судеб.

Взгляд мастера скользнул по смятому одеялу, по комнате, задержался на опрокинутой чашке из-под вчерашнего чая, на разбросанных листах с нотами, валяющихся на полу, а потом вернулся и замер на моём лице. Точнее, на волосах.

— Белый иней, — произнёс он тише. В голосе исчезла строгость, уступив место внимательности музыканта, уловившего неверное звучание. — Вчера здесь лежала ночь. А сегодня утро принесло зиму. Что случилось, младшая ученица Шуин?

Рука сама потянулась к прядям и вытащила одну вперёд. Между пальцами скользнули белые как снег волосы. Перед глазами мелькнул обрывок воспоминания, как я кочусь на полу, под кожей вздуваются чёрные вены, а разметавшиеся пряди теряют цвет.

— Попытка… — Слова как будто царапали пересохшее от необходимости врать горло изнутри. — Пыталась призвать духовное оружие. Для участия в Состязаниях. Звук оказался громче, чем я могла выдержать. Простите эту самонадеянную ученица, мастер Цин.

Я сложила руки перед собой в жесте почтения и наклонилась насколько могла низко из того положения, в котором находилась. Надо было бы вскочить с кровати и упасть наставнику в ноги, но сил на это не нашлось. Лоб коснулся шершавой поверхности одеяла, и я замерла, боясь поднять голову. Впрочем, мастер Цин недолго заставлял меня склоняться перед ним.