Книга Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1, страница 112 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

Я падаю на колени, прижимая Аннику к себе, но уже чувствую, как шерсть пробивается сквозь рубашку, а когти впиваются в землю.

Последнее, что вижу перед тем, как мир погружается в красно-чёрную пелену — это Анника.

Её глаза.

Она открыла их. Всего на долю секунды, но, значит, она пришла в себя.

*Анника*

Прихожу в себя от тепла. Оно обволакивает, как шерстяное одеяло, а запах дыма и сосновой смолы смешивается с чем-то знакомым — с ним. Открываю глаза и вижу потолок из грубых брёвен, а сквозь щели в ставнях пробивается лунный свет.

Тело… лёгкое. Будто кто-то вынул из груди камень, который давил годами. Так свободно я не дышала никогда в своей жизни.

Поворачиваю голову и замираю.

Вейлин.

Он сидит на краю кровати, спиной ко мне, его плечи напряжены, а сквозь рубашку, на спине проглядывают свежие раны — красные, будто их выжгли.

— Вей… — голос срывается, тянусь к его спине, но он оборачивается.

Его глаза — всё ещё волчьи. Светятся голубым. В них столько усталости и боли. И чего-то ещё, но не могу разобрать.

— Ты жива, — говорит он хрипло, и его пальцы дрожат, когда касаются моей щеки. — Я… я не смог иначе. Я не знаю, вышло ли, почти ничего не помню…

Сажусь и прижимаю ладонь к его губам. Он вздрагивает.

— Спасибо, — шепчу и быстро сажусь, хотя голова немного и кружится. — Теперь я свободна. Я чувствую это.

Не могу сдержать улыбки. Скинув с плеч этот груз, теперь я легко ощущаю всё, о чём мне рассказывал Вейлин.

Безграничное доверие. Я всем сердцем и даже телом ощущаю, что Вейлин мой. Он мой суженый, моя судьба. Мой самый родной человек на всей этой огромной планете. Ничто и никто не может встать между нами.

Теперь я понимаю, почему он так себя вёл. Он-то всё это ощущал сразу. Не представляю, как ему было сложно, по сути, стучать в закрытые наглухо двери, ожидая, что я услышу его…

— Ты чуть не умерла, — низким, как гром, голосом шепчет Вейлин. — Ведьмы хотели остановить ритуал. Ты уверена, что всё прошло?

Вместо ответа целую его. Губы обжигают, а руки сами тянутся к его рубашке. Не осознаю своих действий, я лишь хочу, чтобы он почувствовал мою лёгкость.

— Анника, я…

— Замолчи, — мотаю головой и обнимаю его обеими руками за шею.

Притягиваю к себе:

— Всё отлично. Слышишь? Всё именно так, как и должно. Только, — поджимаю губы и еле ощутимо касаюсь разорванной рубашки на его спине. — Как это вышло?

— Я не знаю, они появились, когда я не послушал ведьм. Но я не мог допустить того, чтобы с тобой что-то случилось.

Вглядываюсь в голубые глаза, а потом вновь обнимаю Вейлина. Утыкаюсь носом в его шею и со всей силы прижимаюсь к нему. А меня словно окутывает тепло, я становлюсь горячей, как если бы у меня поднялась температура.

Ладони жжёт, и я вижу на кончиках пальцев золотистые песчинки.

— Ау, — вздрагивает Вейлин, когда несколько из них падают на его шрам на спине. — Что это?

Отскакиваю от него, не понимая, что я натворила, но замечаю, что глаза Вейлина приобретают привычный вид. Он вертится и пытается посмотреть на свою спину:

— Как ты это сделала?

— Что я сделала?

Смотрю на свои ладони и отчётливо вижу, как по ним гуляют золотые нити, похожие на те, что делали в воздухе ведьмы. Неужели я одна из них? Или это что-то другое.

Вейлин поворачивается ко мне спиной, и я вижу, что один из шрамов стал менее заметным, будто зажил.