Книга Ты родишь мне сына. P.S. твой босс Волк. Том 1, страница 111 – Евгения Кец, Екатерина Баженова

С удивлением и одновременно восхищением наблюдаю за этим. Кажется, теперь я понимаю, о чём говорил Святослав. Он и правда не способен ни на что подобное.

— Вейлин, — улыбается Софья.

Я смотрю на него и искренне удивляюсь. Он быстро возвращает себе человеческий облик. В первую секунду я вздрагиваю. Мне как-то не хочется, чтобы мой муж светил своими, хм, «красотами». Но он стоит в той же одежде, что и был.

— Эй, — не удерживаюсь я. — А можно нам этот костюмчик оставить себе?

Вейлин смеётся и прижимает меня к себе.

Успеваю заметить слезинки в глазах Софьи Игоревны, а потом раздаётся её голос:

— Целуй уже свою ненаглядную. Мы должны успеть до полуночи провести и второй ритуал.

— Ты уверен, что хочешь этого? — тихо спрашиваю. — Это всё-таки моя проблема.

— Теперь это не так, — Вейлин проводит кончиками пальцев по моей щеке и целует в губы.

Мягко и нежно, и этот поцелуй ощущается по-новому. Будто никогда раньше мы не целовались, и в то же время, будто делали это тысячу раз…

— Ну хватит, хватит, — раздаётся женский смех из толпы. — У вас впереди целая ночь. Нацелуетесь ещё.

Становится неловко, и я первая отлипаю от Вейлина.

А дальше проходит второй обряд. И теперь я вообще ничего не понимаю.

К нам подходят ещё женщины, они берут нас в плотное кольцо. И они синхронно что-то говорят, и водят руками по воздуху. Мой дух реагирует моментально. Я вся покрываюсь мурашками, а потом и вовсе во все стороны от меня летят молнии, разбивая гирлянды на деревьях и снося с ног людей.

Становится невыносимо больно, но я даже вскрикнуть не могу. Кажется, что-то пошло не по плану.

Вейлин подхватывает меня на руки, и я отключаюсь. Похоже, у нас ничего не вышло…

*Вейлин*

Анника открывает рот в беззвучном крике, а я успеваю лишь ринуться к ней и не дать упасть на землю. Подхватываю её на руки и прижимаю к себе.

Её тело холодное как лёд, а волосы пахнут горелой травой — будто дух внутри неё сжёг всё до тла. Моё сердце колотится как ненормальное, до боли сводя грудь при каждом вдохе.

— Что происходит? — спрашиваю в пустоту и слышу, как вокруг все всполошились.

Женщины в толпе быстро рисуют в воздухе круги с трезубцами и что-то говорят. На их лицах легко считывается настоящее беспокойство.

Уверен, они не ожидали этого. Софья Игоревна бледнеет, её пальцы сжимают амулет на шее.

— Это неправильно, — шепчет она. — Ты не… — её голос срывается.

Я уверен, что всё пошло не по плану. Но что нужно сделать, чтобы спасти Аннику, я не знаю, а женский галдёж слушать нет сил.

Все мои мысли о другом.

— Ты не выдержишь, — шепчет Софья Игоревна. — Это убьёт тебя!

Кожа Анники покрывается синими прожилками, словно под ней течёт не кровь, а токсичный дым. Я не могу просто стоять и смотреть на то, как умирает моя любимая, моя судьба.

— Отпусти её! — кричит Софья, но я уже не слушаю. — Мы найдём другой способ...

В ушах звенит, а в груди рвётся наружу волк — не зверь, а ярость, слепая и всепоглощающая.

И тогда я понимаю.

— Забрать её боль, — шепчу себе под нос, цепляясь за последнюю нить разума.

Руки сами впиваются в плечи Анники, и я чувствую, как её страх, её отчаяние, её дух — всё это вливается в меня, как раскалённая сталь.

Боль.

Она разрывает меня изнутри. Кости ломаются и срастаются заново, кожа горит, будто её сдирают. Горло сжимает вой, который не может вырваться — вместо него из груди вытекает хрип.