Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 66 – Анна Морская

Пережив этот пик, я обмякла в его руках, пытаясь отдышаться, прийти в себя.

Ноймарк медленно развернул меня лицом к себе. Его глаза все еще горели темным огнем, но в уголках губ появилась едва заметная усмешка. Он провел большим пальцем по моей нижней губе, слегка оттягивая ее.

— Не так уж и сложно, не так ли? — произнес он негромко. — Пока что я сочту это за ответ, и больше не коснусь тебя до тех пор, пока ты сама не попросишь.

Я судорожно вдохнула, пытаясь восстановить дыхание и собраться с мыслями. Тело все еще пульсировало от пережитого наслаждения, а в голове царила блаженная пустота.

Ноймарк слегка отстранился, но не отошел, стоял рядом, наблюдая, как я прихожу в себя. Его пальцы скользнули по моей щеке, затем он аккуратно заправил прядь моих волос за ухо.

Этот невинный жест, такой неожиданно нежный после всей прежней жесткости, заставил сердце екнуть.

— Отдохни, — произнес он уже спокойнее, почти заботливо. — Я оставлю тебя одну на какое‑то время. Приведи себя в порядок, соберись с силами. Тебе понадобится ясность ума для разговора с отцом вечером.

Я кивнула, все еще не в силах вымолвить ни слова.

— А сам я пока пойду поговорить с бароном, — продолжил Ноймарк, отступая на шаг и поправляя манжеты неизменной черной рубашки. — И, пожалуй, приглашу к разговору этого щенка Ренара, так что не переживай, он тебя не потревожит.

— Ты играешь бесчестно, — наконец выдохнула я, постепенно приходя в себя.

— Зато в открытую, — усмехнулся дияр. — И не исчезаю молча, заставляя тебя теряться в догадках.

Он направился к двери, но на пороге обернулся. Взгляд его снова стал пронзительным, но в этот раз в нем плескалось какое-то слегка сумасшедшее веселье.

— И кстати, имей ввиду, я не буду против, если ты попросишь меня о продолжении сразу, как я вернусь.

— Дурак, — я беззлобно махнула рукой и почувствовала, как на губах против воли расцвела глупая улыбка.

Ной хохотнул в ответ и вышел из спальни. Дверь тихо закрылась за ним, и я подошла к зеркалу, коснулась раскрасневшегося лица, поправила волосы, разгладила складки платья. Вид у меня был растрепанный, но расслабленный, несмотря на все переживания дня.

В груди разливалась странная смесь чувств: облегчение от того, что я осталась наедине с собой и получила время на передышку, и тревожность перед предстоящим разговором с отцом Оливии.

Часы показывали восемь часов вечера, а Ноймарк так и не вернулся.

Как потом выяснилось, отец попросил Ренара показать ему судостроительные верфи, якобы посвятить будущего зятя в то, чем живет и зарабатывает семья невесты.

Однако я понимала, что таким образом барон просто избавился от присутствия дияра в особняке, чтобы поговорить со мной гарантированно тет-а-тет, не ожидая никаких сюрпризов.

В груди неприятно заныло: Оливия слишком хорошо знала этот прием отца, убрать всех лишних, чтобы жертва чувствовала себя еще более уязвимой.

Решив, что тянуть дальше бесполезно, я расправила плечи, придала лицу максимально спокойное выражение и вышла в коридор. Каждый шаг отдавался глухим эхом, словно дом сам предупреждал: «Осторожно, ты идешь в логово хищника».

Кабинет отца находился в дальнем крыле особняка, мрачное помещение с тяжелыми дубовыми панелями на стенах и огромным письменным столом в центре.