Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 53 – Анна Морская

— Не дергайся и не сопротивляйся, — пророкотал он. — И закрой глаза.

Сознание слишком сильно затуманилось, чтобы задавать лишние вопросы, поэтому я тут же послушно закрыла глаза, страстно желая продолжения.

Однако вместо того, что я могла бы ожидать, я почувствовала, как на живот легла огромная рука со слишком длинными пальцами. Это ощущение немного отрезвило меня, но Ноймарк жестко и настойчиво повторил:

— Замри и не сопротивляйся, иначе тебе будет больно.

Задаться вопросом, что он имеет ввиду я не успела, потому как почувствовала нечто, отозвавшееся внутри уже не возбуждением, а самым настоящим ужасом.

В тело раскаленными иглами вонзились десятки каких-то нитей, проникающих к самым органам и причиняющих жгучую боль. Они меняли что‑то внутри меня, перестраивая неведомым образом ткани.

Мне захотелось открыть глаза, но я поняла, что и этого сделать не могу. Более того, не получалось пошевелить даже пальцем, потому как тело не подчинялось. Оно замерло под чужой волей, и ничего не оставалось, кроме как терпеть и дожидаться, когда все закончится.

Боль схлынула так же неожиданно, вместе с тем, как вернулся контроль над телом, и я безвольно обмякла, ощущая, как лоб покрылся испариной.

Я судорожно втянула воздух, пытаясь прийти в себя, но Ноймарк не дал мне времени на осмысление произошедшего, впившись в мои губы с первобытной жадностью.

Распахнув глаза, я поняла, что смотрят на меня те самые черные провалы на месте глаз, но в этот раз они меня не испугали.

Напротив, когда я мельком отметила видоизмененность его рук, одна из которых по-прежнему лежала на моем животе, возникла темная извращенная мысль: «Как они ощущаются внутри»?

Тело оставалось ватным, в нем разливалось эхо перенесенной боли, но запах дияра, его жадные и грубые прикосновения заставили меня быстро забыть обо всем, действуя почти гипнотически.

Рука Ноймарка скользнула под юбку платья, оттянув резинку нижнего белья.

— Пришла в себя? — выдохнул он мне в губы и проник дальше, касаясь пальцами самой чувствительной точки, отчего все мое тело пронзила волна острого, почти невыносимого напряжения.

— Да… — простонала я, прикрыв глаза, и кажется, не столько ответила на его вопрос, сколько попросила о большем.

Ноймарк резко выдохнул, звук получился почти звериным, и скользнул уже вполне обычными человеческими пальцами ко входу, от чего мое тело судорожно выгнулось навстречу его руке, а дыхание превратилось в прерывистый всхлип.

— Смотри на меня, — глухо приказал он, и я распахнула глаза, встречая взгляд уже знакомых глаз, похожих на пасмурное небо, в котором сейчас, казалось, полыхали молнии.

Его пальцы вошли в меня одним коротким рывком, и я замерла, ожидая знакомой резкой боли, той самой, что когда‑то обожгла меня в моем прежнем теле в первый раз. Но ее не было. Совсем. Разве что легкий дискомфорт, который быстро отступил, когда пальцы во мне стали резко и ритмично двигаться, заставляя задыхаться от ощущений, хотя для тела Оливии это несомненно был первый такой опыт.

Одним движением Ноймарк поменял нас местами, и я оказалась прижата к креслу спиной к нему. Дияр коленом заставил меня расставить ноги шире, поза получилось откровенно развратной, унизительной и в то же время возбуждающей до дрожи.