Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 5 – Анна Морская

Резюмируя: состояние не критичное, через несколько часов отдыха приду в себя. Вопрос только, хочу ли?

Стало совершенно ясно, что увиденный мной в бреду сон — не шутка подсознания. Не мой кошмар. Настоящая память другого человека. Ее боль. Ее жизнь.

И, кажется, теперь она моя.

Девушку с моим лицом здесь звали Оливия, и судьба ее не вызывала ничего, кроме жалости и сострадания.

Родная мать умерла в родах, что логично, раз мы своего рода копии. Я сама появилась на свет в результате срочного кесарева, а этот мир, судя по всему, очень далек от современной медицины.

Отец, мелкий барон, быстро нашел новую партию и женился на богатой вдове. Так у девушки появилась мачеха, отвратительный сводный брат и большой план на ее собственную судьбу.

Юную баронессу с детства готовили к роли инструмента для увеличения влияния семьи. Когда Оливия подросла, ей стали ставить конкретные задачи. В большинстве своем они сводились к соблазнению нужных мужчин. Она получала через них информацию или организовывала компромат, который позволял отцу добиваться выгодных контрактов.

Надо ли говорить, что такая жизнь Оливию сломала? Она не обладала той натурой, которую от девушки ждала семья.

Сначала она послушно выполняла все требования, надеясь таким образом заслужить родительскую любовь. Чуть повзрослев поняла, что как бы она ни старалась, все доставалось исключительно младшей сестре Вивьен, родившейся в тот же год, когда отец повторно женился.

Оливия пыталась отстаивать хоть какие-то границы. Девушка выполняла все, что от нее требовалось, ровно до тех пор, пока мужчины, выбранные целями, не начинали переходить черту. Этого она не позволяла. И каждый раз получала наказание.

Родственнички морили ее голодом, избивали, но так, чтобы не нанести непоправимые увечья, затем давали восстановиться и все по новой.

Самое глубокое отвращение вызывал старший брат Оливии. Чертов психопат, который не гнушался даже домогаться собственной сестры, пускай даже не кровной. А рассказать она боялась, потому что знала — поверят ему, а не ей.

Не удивительно, что когда ее решили выдать замуж за человека, от помолвки с которым отказались уже десятки девушек из благородных семей Зендарии, Оливия нашла единственный доступный ей выход.

Никто ее не убивал. Оливия Фарелл сама решила, что не станет больше выполнять требования семьи, пускай даже для нее это значило умереть.

И каким-то образом в ее теле оказалась я. В лучших традициях историй о попаданцах, которые мне доводилось почитывать, чтобы расслабиться после работы. Только жизнь мою прервал не вездесущий грузовик-автомобиль, а банальный удар о бетонную плиту.

— Охренеть, — медленно произнесла я, уставившись в потолок.

«Хорошо, что я так и не успела завести кота» — промелькнула глупая мысль.

Кто бы тогда ухаживал за ним?

Умом я понимала, что нахожусь в состоянии шока, но поделать с ним ничего не могла.

Можно ли сказать, что оказаться в юном теле, у которого самые лучшие годы еще впереди, — хуже, чем смерть?

Не могу утверждать, что никогда не мечтала вернуть юность и при этом попасть в волшебную сказку. Но не в такую же!

И полагаю, что вариант «найти способ вернуться назад» мне самую малость не подходит. Я уверена, что тело Ольги Цветковой уже отвезли в бюро судебно-медицинской экспертизы, а оттуда ему дорога одна — на кладбище.