Книга Невеста (патологоанатом) для некроманта, страница 9 – Анна Морская

— Да, сегодня ты особенно хороша, — процедил он сквозь зубы, растягивая слова. — Надеюсь, ты не забудешь, с какой целью так тщательно прихорашивалась.

Я повернулась к нему с улыбкой, за которой прятался оскал:

— Конечно, Ренар. Захочу забыть — не смогу.

Его глаза сузились, но сказать брат уже ничего не успел, потому как двери распахнулись и в обеденную вошел мой жених.

Честно говоря, несмотря на избалованность современного человека, на которого со всех экранов бесконечно смотрят идеальные лица, принадлежащие не менее идеальным телам, я все равно на мгновение обомлела.

Мужчина выглядел не просто привлекательно, он оказался откровенно красив.

Кислая мина на лице Ренара говорила о том, что брат тоже понимал, что на фоне дияра даже он выглядит бледной молью.

Хотя бледным здесь был как раз потенциальный муж. Высокий, с безупречной осанкой, он возвышался посреди обеденной снежным изваянием. Такое впечатление производило сочетание очень светлой кожи, пронзительных серых глаз и совершенно седых волос.

Крупные черты лица, казалось, не должны были выглядеть красиво, но на его лице сочетались так гармонично, что не портили общий вид, а делали его харáктерным.

Даже едва заметное искривление переносицы, явно след давней травмы, скорее придавало этому лицу жизни, не делая его хуже.

— Дияр Ноймарк, прошу, присаживайтесь, — отец растянул губы в улыбке, полной фальшивого благодушия. — Мы так рады, что вы любезно закрыли глаза на вчерашний инцидент.

Гость пассажи отца проигнорировал. Он скользнул по мне внимательным взглядом, в котором, к сожалению, я не прочла ни восхищения, ни интереса, ни вообще чего-либо человеческого.

Какая жалость.

Я уж было подумала, что с таким женихом идея выйти замуж не кажется столь ужасной.

— Вижу, вы в полном здравии, барышня, — кивнул он мне.

Его голос оказался ниже, чем я ожидала. Густой, с богатыми оттенками тембра, чуть приглушенный, будто он редко говорил вслух или намеренно сдерживал силу звука.

Я чуть склонила голову в ответ.

— Благодарю, я действительно чувствую себя лучше.

Ноймарк не сел, даже не приблизился к столу. Его взгляд скользнул по сервировке, по лицам отца и Ренара, затем снова вернулся ко мне.

— Я не намерен задерживаться, — произнес он без предисловий. — Скажите, готовы ли вещи баронессы? Я планирую отбыть в резиденцию немедленно.

В столовой повисла оглушительная тишина. Даже слуги, замершие у стен, будто перестали дышать.

Мало того, что дияр, как подсказывала память Оливии, обратился ко мне неподобающе, опустив титул, он еще и нанес оскорбление хозяину дома своим отказом разделить с ним трапезу.

Отец резко выпрямился, на лице его проступила смесь растерянности и раздражения:

— Но, дияр, мы рассчитывали на ужин, должны были обсудить детали помолвки…

— Обсудим, когда будет что обсуждать, — холодно перебил Ноймарк. — Через месяц. Сейчас же я предпочитаю не терять ни минуты.

Ренар не сдержался, его губы искривились в злой усмешке:

— Вы так спешите увезти невесту, будто боитесь, что она передумает.

Дияр повернул голову к брату с такой неспешностью, что тот невольно сглотнул. Один взгляд, и Ренар отступил на полшага, будто почувствовал невидимое давление.

— Считаете, что этот брак больше всех нужен мне? — Ноймарк вскинул белесую бровь.