Книга Второй шанс для принцессы, страница 63 – Анна Морская

Дияр Кассиан Ревенхольм,

зал заседаний Конклава

Не передать словами, как сильно Кассиан сожалел о своем решении привезти ее на этот созыв. Краем глаза он смотрел на нее — прямую, напряженную, с гордо поднятой головой — и видел не принцессу, не потенциальный инструмент для спасения Ноймарка.

Кассиан видел Лорелин, которая с самого начала не вела себя так, будто ее полное имя длиннее, чем он удосужился бы запомнить, несмотря на свою феноменальную память. Которая с таким отчаянием в глазах, через откровенный страх и отсутствие твердой почвы под ногами предложила танец тому, кто пришел, чтобы забрать у нее все.

Видел девушку, которая не побоялась всецело довериться человеку, которого должна была если не ненавидеть, то хотя бы опасаться. Которая в наивности первых чувств подарила свое тело и даже свое сердце мужчине, совершенно этого не заслуживающему.

И еще бесчисленное множество таких «которая». Кажется, в этой жизни она не боялась совсем ничего, даже смерти, как будто и правда уже умирала.

Вот и теперь она так легко предложила рискнуть своей жизнью, словно та для нее ничего не стоила.

«Мне же терять все равно нечего».

Услышав это, Кассиан невольно стиснул зубы и сжал пальцами холодный подлокотник. Он вдруг ясно осознал, что впервые может потерять что‑то, чего даже не успел по‑настоящему назвать своим. И, кажется, сам до этого момента не понимал, насколько хочет, чтобы в его жизни появилось это «свое».

Он никогда не позволял себе подобных желаний. В его мире все было очень просто и четко: союзники, враги, задачи, риски. Никаких личных желаний. Никаких привязанностей. Ничего лишнего. И до сих пор это прекрасно работало.

Жизнь Кассиана никогда не была легкой. Он родился в деревне, в простой семье, по глупости корил родителей за их необразованность, за то, что те не могли помочь развить его талант и удовлетворить амбиции, не соответствующие происхождению. Даже осуждал, хоть и любил по‑своему, несмотря ни на что. Пока те не умерли.

Сначала ушел отец, за ним последовала и мать, и только потеряв их, будущий дияр осознал, как сильно они любили своего сына, что отдавали они мало, но в то же время все, что у них есть.

Боль Кассиан превратил в силу, всего себя он посвятил искусству, все глубже и глубже утопая в истоке, в силе и власти, что он сулил, пока не добрался до самой вершины, пока не прошел посвящение в дияры. И даже научился быть счастливым, искренне любя свое одиночество, мастерство и возможность стать частью великой истории, вернуть прежние силу и власть для своего народа.

Но теперь, в этом зале заседаний, он так отчаянно не захотел снова стать тем глупым мальчишкой, который смог ценить только тогда, когда потерял.

Среди дияров не принято связывать жизнь с одной женщиной. Они приходят и уходят, получив то, ради чего осмелились отказаться от нормальной жизни в дальнейшем. И хотя не существует закона, который запрещал бы диярам создавать семью, настоящую, не династическую, пока история со времен гонений подобного не знала. А что было до? Об этом уже некому вспомнить.

Кассиан всегда считал, что существующий подход крайне разумен, и в первую очередь для самих женщин, которых никто не смеет удерживать против воли. Но со временем понял, что дияры позаботились в первую очередь о себе. Какой смысл привязываться, чтобы затем наблюдать, как любимая женщина страдает рядом с тобой, какой ужас испытывает, заглядывая в исток в твоих глазах, и как втайне надеется избежать близости?