Книга Второй шанс для принцессы, страница 66 – Анна Морская

Я рассеянно провела рукой по теплому дереву мольберта, в очередной раз подумав, что, может, не так уж не способен? Но лишь тряхнула головой, отгоняя мысли, которые не принесли бы мне ничего, кроме горечи.

Дверь в спальню чуть скрипнула, и я, не оборачиваясь, произнесла:

— Клара, я не голодна. Сегодня обойдусь без ужина, можешь идти отдыхать.

— Зря, силы тебе понадобятся, — ответил голос, принадлежавший вовсе не горничной.

Резко обернувшись, я столкнулась с льдистым взглядом, который, вопреки всему, заставлял все внутри трепетать и ныть от тоски.

Кассиан никогда не приходил ко мне. Мы виделись исключительно в его лаборатории, и видеть его здесь, в стенах, к которым я успела привыкнуть, было странно, вызывало беспокойство и волнение.

Дияр медленно и молча пересек разделявшее нас расстояние и с интересом посмотрел на пару холстов, которые я успела написать. Кассиан склонил голову набок, рассматривая вторую работу — незатейливый пейзаж: лазурная гладь моря, золотистый песок, одинокий дом с терракотовой крышей у кромки воды. И очень много солнца.

Пожалуй, мне и самой понравилось, какое тепло, почти по‑настоящему ощутимое, исходит от полотна. А я ведь, на самом деле, вживую никогда моря и не видела.

— Это место существует? — поинтересовался он.

— Нет, но мне хотелось бы думать, что да, — честно ответила я и сделала пару шагов в сторону, чтобы увеличить дистанцию между нами.

Не могу. Не хочу быть с ним наедине, если это не связано с предстоящим днем. Потому что, как бы я ни старалась избавиться от навязчивых чувств, сердце у меня болит, когда смотрю на него. И этот невозможный запах сводит с ума, не прося, буквально требуя приблизиться, вдохнуть его полной грудью.

— Как я и написал: не стоит отказываться от мечты только потому, что она кажется невыполнимой, — спокойно произнес Кассиан, продолжая рассматривать полотно.

А у меня что‑то мучительно сжалось в груди: он будто специально решил затронуть самое личное, что было между нами. И еще потому, что нарисованное мной слишком сильно отличалось от настоящего будущего: туманного и крайне опасного.

Я проглотила комок в горле и принялась собирать краски и кисти в специальный кейс, хотя планировала сделать это перед сном. Не отрывая от них глаз, сосредоточив взгляд на движении собственных рук, я спросила:

— Кассиан, как считаешь, что будет, если все получится? Если война не случится и мне удастся благополучно пережить завтрашний день?

Он ответил не сразу, но от холода, с которым дияр заговорил, у меня нервно свело челюсть.

— А что ты сама думаешь, Лорелин?

— Не знаю. Ты же понимаешь, что для Зендарии я стану изменницей, верно? Мне уже никогда не вернуться домой и уж точно не быть наследницей престола. Но и Конклаву, когда все закончится, я тоже стану не нужна. Как думаешь, ты смог бы попросить для меня… — я замерла на мгновение и замолчала, собираясь с мыслями. — …попросить для меня свободы? Может, — добавила с горечью, — я даже нашла бы похожее место, как на картине. Без сияющего солнцем пляжа, но где‑то, где есть хотя бы покой.

Пальцы судорожно сжались на глянцевом дереве очередной кисти, покрытом дорогим лаком.

В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов на стене.

— Свободы? — наконец произнес Кассиан, и голос его прозвучал непривычно глухо.