Книга Второй шанс для принцессы, страница 39 – Анна Морская

С чем бы сравнить? Это как система акведуков, питающих город водой. Артерии, они служили не только проводником, а еще и своего рода трансформатором, который преобразовывает текущую по ним энергию в нужный для конкретного случая вид, создавая нужный «напор» — разную частоту.

Более того, эта система развивалась в каждом магосозидателе индивидуально, не предполагая каких‑то универсальных схем. И если не выпускать сразу все возможные варианты частот, а использовать только нужные — точечно, получается намного эффективнее.

Если верить дияру, то со временем я смогу и видеть предметы намного дальше, глубже, фундаментальней, как он выразился.

По его словам, раньше такие схемы артерий и тренировка их восприятия являлись стандартной практикой обучения, когда жизнетворцев еще не выжили со всех уголков континента и работали с ними рука об руку.

— Как думаешь, куда делись все великие магосозидатели, о которых ты наверняка читала в исторических трактатах? Где они все? — задал неожиданный вопрос Кассиан в один из вечеров.

— Они… я всегда полагала, что описания их жизни несколько преувеличены, — задумчиво протянула я. — Какое неожиданное открытие.

— Да, книги, по которым ты училась, специально написаны так, чтобы ты сделала именно такой вывод. История — уникальная вещь, ее необходимо знать, но ни в коем случае не стоит ей верить.

Нам удалось восстановить больше половины разрушенных артерий, и я стала вновь чувствовать суть предметов вокруг себя, но дияр строго запретил обращаться к магосозиданию вне его контроля, сославшись на нестабильность, с которой работал мой исток. Мне это показалось излишней мерой предосторожности, но до сих пор нарушать установленные им правила повода не нашлось.

Гораздо больше беспокоило, что я стала ловить себя на крайне противоречивых мыслях.

С одной стороны, твердила себе: между нами лишь работа над моим магосозиданием. Ничего больше.

С другой же стороны, я стала замечать, как неосознанно высчитываю часы до назначенного времени очередной встречи.

Даже простые дела, вроде проверки запасов в кладовых или составления бухгалтерских отчетов, вдруг сделались невыносимо скучными. Хотелось поскорее разделаться с ними, чтобы наконец оказаться в лаборатории, где воздух пропитан запахом пергамента, трав и чего‑то неуловимого — того, что принадлежало только Кассиану.

И еще, я стала понимать, что действительно могу рассказать ему то, что вынашиваю в себе с самого перерождения.

Внутри жила уверенность, что он все поймет, позволит выступить перед Конклавом, не сочтет коварной уловкой зендарийской шпионки.

И все же я медлила. Из осторожности, как убеждала саму себя, ведь время еще есть.

Поначалу я пыталась оправдать это интересом к знаниям и стремлением вернуть магосозидание. Но стоило двери лаборатории закрыться за мной, как все рациональные доводы рассыпались в прах.

Особенно мучительными были моменты случайных прикосновений — когда он подавал мне руку, помогая взобраться на операционный стол, или передавал листок… что угодно.

Его пальцы, едва касаясь моей кожи, вызывали волну тепла, растекавшуюся по всему телу. Я ловила себя на том, что задерживаю дыхание, боясь спугнуть это мимолетное прикосновение. А потом, оставшись одна, снова и снова прокручивала в памяти эти мгновения, пытаясь понять: это просто эффект от нашей работы? Я переусердствовала в попытках не бояться этих рук?