Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 44 – Дилара Александрова

— Вроде нет, — развела руками Виктория, строго взглянув на сына. — С ним совершенно все в порядке, никаких отклонений не выявлено. Наоборот, Касс стал очень… профессионален за эти годы. Не понимаю, что произошло. Думаю, у него тоже шок, только и всего.

— Не надо, не утешайте меня, — вдруг всхлипнула Джудит. — Если он теперь дурачок, вы так и скажите. Я все приму, все выдержу, главное, что он жив остался.

Кассарион поменял свою беспечную позу, резко нахмурившись.

— Так, это становится похоже на балаган, — сказал он строго, — Мам, оставь нас. Поговорим, раз уж на то дело пошло. Если девушка все так воспринимает…

— Да какая я тебе девушка?! — выпалила, не выдержав, Джудит.

— Тсс… только спокойней, — утешающим тоном сказала Виктория, — Я пойду, а вы тут поговорите… только пожалуйста, без драк.

— Мы в разных весовых категориях, — усмехнулся Кассарион.

Когда Виктория отошла в сторону, Джудит встала с места и сделала пару шагов в сторону Касса… девушка не заметила, как они поменялись местами, и она оказалась прижата спиной к стволу дерева.

Как он это сделал? Просто молниеносно!

Подняв голову вверх, Джудит ужаснулась. До нее только что дошло, насколько Кассарион все-таки высокий. Он, конечно, был высок уже в четырнадцать лет, но сейчас… склонялся над ней, как ствол крепкого дуба, а она глазела снизу, словно маленький испуганный зверек.

И этот взгляд… твердый, наглый, дерзкий. Только у него такой бывает, особенно когда злится или очень недовольный.

Значит, что-то должно произойти. Никого вокруг нет, и теперь Касс может сказать ей все, что лежит у него на душе.

Может, все-таки перестанет заниматься ерундой?

Кассарион внезапно впечатывает руку в древесную кору прямо у нее над головой, заключая в тюрьму своего большого высокого тела:

— Ну, и что? — спрашивает Кассарион. — Ты все еще девочка?

Джудит потеряла дар речи.

Она действительно не ослышалась? Она что, спросил, девственница ли она?

Ей нечего было ответить — вопрос просто не вписывался в картину ее мира. Кассарион просто не мог спросить этого у нее.

— Знаешь, — продолжил мужчина. — Омега находится далеко. Ты не опорочила брата, пока я сюда добирался? Честь семьи превыше всего, знаешь ли.

Джудит все еще не обрела дар речи.

Кассарион томно прикрыл глаза, шумно вдохнув воздух:

— Ооо… это великолепное чувство… беспомощности, — сказал он на выдохе, мотнув вдруг головой. Рыжие пряди хлестнули Джудит по щекам. — Когда ты без телепатии, слепой, и, считай, глухой. Как кутенок, который только что родился, — он резко открыл глаза, сверкнув синим взглядом. — Я сильно отвык от этих ощущений. Глушилку выруби.

Последнее он потребовал так нагло и непримиримо, что Джудит, кажется, все-таки пришла в себя.

Что ни говори, а разлука дала о себе знать — он совершенно отбился от рук!

Кулаки ее сжались, он ткнула правой рукой в живот Кассариона, отодвинув его от себя.

Какой стальной пресс, с ужасом подумала Дждуит, и как только эта скала подчинилась ей, сделав размашистый шаг назад…

— Значит, ты меня все-таки помнишь, — недовольно проворчала Джу, глядя на Кассариона совершенно зло. — Девушка, девушка… а способности моей до сих пор остерегаешься!

— Трудно не запомнить, когда отбирают самый главный инструмент — боевую телепатию. Это знаешь ли… неприятно. Верни мне ее.