Книга Его одержимость. Будешь моей, страница 43 – Дилара Александрова

Джудит чуть не задохнулась от возмущения, когда из толпы выскочили те самые девчонки, что болели за номер девять. Они, все как один, принялись к нему лезть. К тому времени Касс уже открыл бутылку шампанского, окатил золотыми брызгами присутствующих и поднял кубок высоко над головой.

Пару раз он выискивал взглядом маму и махал ей рукой. Джудит не знала, кому именно был адресован этот жест — немножко ей или только Виктории, ведь он смотрел именно на нее, а по самой Джу только мазнул взглядом. Мол — тут стоит, ну и ладно. И вообще, смотрите, какой я великолепный!

Этот взгляд резанул по Джудит, словно холодное лезвие, и еще раз ее душа дрогнула, когда девчонка из компании пятерых фанаток подпрыгнула, повиснув у него на шее.

Это случилось так быстро… она целилась в его губы, но Кассарион так быстро сориентировался, что отклонил голову в сторону, и ее поцелуй пришелся аккурат в его щеку.

В это мгновение сердце у Джудит сделало кульбит, и она буквально покрылась пятнами от ревности — не успела она встретить живого Кассариона и обрадоваться, а ему на шее уже бросаются какие-то фифы!

Ну, а ей-то какое дело? — мелькнул здравый смысл где-то на задворках ее взбудораженного сознания.

Да никакого, но она подумает об этом завтра, а сейчас просто злая.

Потому что он не позвал ее на гонку, чтобы она поболела за него, что принял ее холодно и отстранено, и что на него бросаются оголтелые фанатки!

Да, в последнем Касс был совсем не виноват, но разве это имеет значение?! Глобальная вина его была настолько очевидна, что существование последнего факта никак не влияло на силу ее возмущения.

Через некоторое время Джудит сама изъявила желание уйти — надоело смотреть, как Кассарион улыбался. Принимал всяческие почести и ловил на себе восторженные взгляды совершенно посторонних для него девушек. А на нее ему было плевать. А ведь она-то ему точно не чужая.

Однако, домой Джудит не пошла. Сев на плед, она смотрела вдаль, внимая рассказам Виктории о том, что происходило все эти годы.

То, что она узнает все это не от самого Касса, Джудит тоже ему припомнит.

Виктория рассказывала долго, и девушка не сказала бы, что поняла все с первого раза.

В тот момент, как Виктория повествовала о цикле небес и тринадцати годах обязательного «карантина», подошел безучастный Кассарион. Безучастно поставил кубок на траву рядом с корзинкой для пикника — на мол, полюбуйтесь, какой я молодец, а потом отошел к одинокому стволу дерева. Облокотился одним плечом о кору дерева, и так же безучастно начал смотреть вдаль, как и все, что он делал до сего времени.

— А почему он не разговаривает? — с недоумением спросила Джудит, прервав долгий рассказ Виктории. — Молчит все время, и смотрит не туда, куда надо.

— А куда надо? — хлопнула глазами Виктория.

— На меня, — с наивной простотой ответила Джудит. — Мама, он что, контуженный?

У Кассариона брови взлетели легонько вверх, но он сделал над собой усилие, чтобы никак не отреагировать.

— О чем ты? — удивилась Виктория.

— Ну он, может, умом повредился, когда проходил через портал, — в голосе Джудит появились слезливые нотки. Она сглотнула тугой ком в горле, не желая верить в то, что Кассариону на нее абсолютно все равно. — Вдруг случилось что-то, что повлияло на его мозг, нервы там… и он сейчас просто не помнит меня, или вовсе не может реагировать на окружающее, как обычные, нормальные люди.