Книга Ртуть, страница 81 – Калли Харт

— Должно быть, из-за твоей беззаветной преданности короне, – подсказал, сдерживая смех, Рэнфис.

Ртуть снова зазмеилась, поблескивая, вокруг зрачка; острые зубы клацнули.

— Нет. Это потому, что я кусаюсь.

Под таким тяжелым взглядом любой вышибала из таверны слился бы куда подальше поджав хвост. А Эверлейн лишь вскинула бровь и молча ждала.

Ее брат этим утром снова был в черном и в доспехах с ног до головы, но уже в других. Вместо вчерашнего матового дубленого нагрудника он надел блестящий – из черной кожи с тиснением и металлической вставкой, на которой был вычеканен герб: два скрещенных меча, увитых лозами, на фоне силуэта боевого коня, вставшего на дыбы. А вот латный воротник на нем был тот же. Начищенный до блеска, мне снова скалил зубы серебряный волк. Густые черные волосы Кингфишера сегодня как будто вились сильнее – они даже не касались широких плеч и казались тугими кудрями. Поймав себя на том, что таращусь на заостренные кончики его ушей, я закашлялась и поспешно уставилась в застекленный потолок, сделав вид, что изучаю небо над куполом.

— Дай мне миску, – потребовала Эверлейн тоном, не терпящим возражений.

— Изволь. – Кингфишер отложил вилку и протянул миску сестре. – Поставь ее на землю у конюшни. Поближе к куче навоза. Я приду и доем мясо с другими псами.

Плечи Эверлейн поникли.

— Фишер… – едва слышно проговорила она.

— Ладно, не утруждайся. – Он встал, громко скрежетнув ножками стула по каменному полу, отобрал у сестры миску и стремительно зашагал к выходу, а стало быть… ко мне. – Я избавлю тебя от хлопот, Лейн, и сам отнесу свой завтрак на конюшню. – Его глаза сверкнули, когда их взгляд остановился на мне. – Наслаждайся чтением, человек. Надышись тут пылью веков в свое удовольствие. Буду ждать тебя в кузнице после полудня. И не заставляй меня приходить за тобой.

— Фишер, ты ведешь себя нелепо! Сейчас же вернись! – крикнула Эверлейн ему в спину.

Он не удостоил вниманием этот призыв – с прямой, как палка, спиной прошествовал к выходу из библиотеки. Черный, словно полуночная ивелийская тьма, меч покачивался за его спиной, и казалось, за ним тянется вереница зыбких, размытых теней.

— Вообще-то я не собирался его выгонять, – проворчал Русариус. – Но я уже тысячу раз повторял и скажу это снова: никакой горячей еды в библиотеке! Ни жареной, ни пареной, ни вареной! Я сам, когда работаю здесь, позволяю себе перекусить только сухим печеньем, а порой мне приходится пропадать тут днями напролет. И я всегда ем, наклонившись над подоконником, чтобы в зале не было крошек!

— Не переживай, Русариус, – мягко произнесла Эверлейн. – Просто Фишер сейчас немного не в себе. Пройдет некоторое время, и он перестанет вести себя как несносный мальчишка.

— Пойду предложу ему поупражняться в бою на мечах. Пусть выпустит пар, – сказал Рэнфис, отходя от окна. Он подошел к тому месту, где раньше сидел Кингфишер, и провел ладонью по полированной столешнице, словно хотел удостовериться, что там чисто. – Не злитесь на него. Он заслуживает снисхождения. У него в этом дворце нет своих покоев, негде поесть и нормально поспать. Все-таки сто десять лет прошло, Лейн. Можешь себе представить, каково это – столько времени провести там, где он был, в полном одиночестве?

Каждое его слово было наполнено печалью. Принцесса и воин обменялись долгими многозначительными взглядами. Затем напряженное лицо Эверлейн немного расслабилось.