Книга Ртуть, страница 321 – Калли Харт

— Ясный пень, ничто тебя не остановит. Давай, пиявка. Вперед. Укуси меня, и посмотрим, что будет.

— Кэррион, нет! – с ужасом выпалила я.

Малькольм качнулся к нему. Лицо вампира исказила уродливая гримаса – он оскалился в дикой жажде. Не только верхние и нижние клыки у него были удлиненными и заостренными – все зубы без исключения. Кэррион даже не вскинул перед собой руки, чтобы защититься. Высоко подняв голову, он с вызовом смотрел на Малькольма, а тот резко нырнул вперед и впился зубами в его шею.

— Боги! Надо же что-то сделать! – взвыла я.

Кингфишер схватил меня за руку с одной стороны, Лоррет – с другой. Они держали крепко, и на лицах у обоих была написана решимость. А вампир тем времени пил не прерываясь.

У меня это в голове не укладывалось. Так же нельзя! Кэрриона обескровят у нас на глазах, а мы будем просто стоять и смотреть?!

«Мы ничего не можем сделать, – прозвучал на фоне моих заполошных мыслей спокойный голос Кингфишера. – Если сейчас попытаемся оттащить Малькольма – все погибнем».

«Отпусти меня! Я хотя бы попробую!»

Малькольм зарычал, глубже погрузив клыки в шею Кэрриона. Он уже потерял контроль над собой, полностью отдавшись наслаждению – по тому, как дергалось его горло, было видно, что он пьет кровь огромными глотками. Вдруг вампир в бешенстве отстранился – возможно, хотел половчее впиться в плоть или найти более подходящую вену? Но на его лице отразилось изумление. Губы, окрашенные алым, скривились, подбородок странно затрясся.

— Ты… – Малькольм, нахмурившись, уставился на жертву.

Кэррион был смертельно бледен, тем не менее он ухмыльнулся, глядя на вампира безумными глазами:

— Надо было все-таки позволить мне представиться полностью. Невежливо перебивать людей.

Малькольм попятился, одновременно оттолкнув контрабандиста, но тот каким-то чудом сумел устоять на ногах.

— Все зовут меня Кэррионом Свифтом. Но когда-то у меня было другое имя – Кэррион Даянтус. Я первородный сын Рурика и Амелии.

Малькольма затрясло. По всему его телу прокатывались судороги, с губ тонкой струйкой потекла кровь, закапала на монеты у ног.

— Ты обманул меня? – Он закашлялся; изо рта разлетелись красные брызги. – Обманом заставил выпить кровь Даянтусов?

— Гребаные… боги… – синхронно выругались Кингфишер и Лоррет.

— Что происходит? – Кто-то уже называл при мне эту фамилию – Даянтус, но я не могла вспомнить когда.

Кингфишер вдруг вышел из оцепенения и перехватил меня за локти:

— Ты чувствуешь ее? Слышишь?

— Я… не знаю! Мне кажется… – Но в следующий миг я услышала. Едва различимый шепот. Один слабый голос. – Есть! Засекла!

Изо рта Малькольма повалил грязно-серый дым. По идеальной, фарфорово-гладкой коже лица разбежались черные пульсирующие вены.

— Что ты наделал?! – заорал Беликон. Они с Мадрой, вскинув руки, устремились вниз по склону серебристого холма.

Кингфишер встряхнул меня:

— Сейрис, она где-то здесь?

— Нет, не здесь.

— Но в пределах лабиринта?

Я кивнула.

Он сунул мне в ладонь Утешителя и сжал мои пальцы вокруг рукояти:

— Тогда беги. Найди ее. Покончи с этим.

«Вдовье горе» выдохлось. Ребра пронзала боль, пока я мчалась по лабиринту, бешено работая локтями. Утешитель в моей руке сек воздух. Стены больше не перемещались. Ясное дело, раньше они двигались по воле Малькольма, а он теперь был немножко занят – задыхался, умирал? – и не мог заниматься такими манипуляциями.