Книга Ртуть, страница 268 – Калли Харт

— Не смей так говорить! – возмутилась я. – Мы ничего не знаем о планах Малькольма. Может, он ее не выпьет досуха! Есть вероятность, что она нужна ему как козырь на переговорах…

— Яд Малькольма смертелен, Сейрис. И достаточно всего одной его капли. Ему не потребуется обескровить ее полностью, чтобы убить. Дело уже сделано. У Эверлейн теперь только два пути. Если Малькольм позволит ей вкусить своей крови, а она согласится и сделает это, тогда ей суждено возродиться и стать такой же, как остальные его князья. Если же он не даст ей подобной возможности или Эверлейн откажется пить его кровь, тогда она умрет и вернется фидером.

Похоже, Кингфишер услышал это краем уха. Слова проникли в его отгородившееся от нас сознание и пошатнули стену, за которой он укрывался. В следующий миг он встал из-за стола, сделал глубокий вздох и пригладил волосы пятернями.

— Добро пожаловать обратно, – проворчал Рэн.

Кингфишер собирался что-то сказать, но полог шатра отлетел в сторону и ворвалась Данья. На ней были те же доспехи, в которых она, видимо, сражалась на берегу. Глаза полыхали яростью. Оскалившись и глухо зарычав, она ринулась на Лоррета.

— Данья… – упреждающе начал Рэн, но было поздно.

Воительница на ходу выкинула вперед кулак, и тот врезался Лоррету в лицо. Бард видел ее приближение, он нарочно принял устойчивую позу, а потом скрестил руки на груди и ничего не сделал, чтобы уклониться от удара или блокировать его. Из носа Лоррета от могучего удара сразу хлынула кровь.

— Сволочь! – взревела Данья. – А ну, отдай немедленно! Отдай мой меч, ублюдок!

— Это уже не твой меч, – сказал Кингфишер.

— Да хрена с два! Я носила его триста тринадцать лет! Я заслужила это право!

— Заслужила? Ты унаследовала меч от отца, и только, – сухо поправил Кингфишер. – Тот меч, который ты носила, переплавлен и перекован. Это уже совсем другой клинок. И он выбрал Лоррета.

— Он мой! – рявкнула Данья.

Мы все видели, что она собирается схватить Ависиэт. Я была не в силах удержать ее от опрометчивого поступка, но Кингфишер, Рэн и Лоррет могли это сделать. Тем не менее никто из них и пальцем не шевельнул. Порой жестокие уроки приносят больше пользы, чем увещевания. Меч, принадлежавший Данье, уже молчал в то время, когда она его получила. В нем стихло даже эхо былой магии. Возможно, она знала из древних сказаний, что происходит с теми, кто прикасается к богам мечей без их одобрения. Но Данья в своей гордыне верила, что меч на бедре Лоррета действительно принадлежит ей. И Лоррет позволил ей схватить оружие. В ту самую секунду, когда пальцы Даньи сомкнулись на рукояти Ависиэта, она разразилась воплем, от которого у меня кровь застыла в жилах. Ее кисть взорвалась, превратившись в облако алых капель, из навершия Ависиэта ударил луч ослепительно белого света – Данья отлетела в другой конец зала и обрушилась на кресло, разломав его в щепы.

— Охренеть, – выдавил Рэн. – Ей же руку оторвало…

— Может, перестанет бить честных воинов кулаком в лицо. – В голосе Кингфишера не было ни капли сочувствия. Он подошел к лежавшей на полу Данье и остановился над ней, глядя сверху вниз холодными блестящими глазами.

Тем временем воительница, оглушенная падением, пришла в себя и осознала, что у нее теперь нет кисти – правой, той, в которой она держит меч в бою. Я ожидала очередного вопля, но Данья вместо этого придушенно всхлипнула: