Онлайн книга «Ртуть»
|
Это случилось, когда он еще не успел договорить: старик с болтающейся челюстью споткнулся на линии разграничения. Рэн и Кингфишер нанесли удар одновременно, объединив силы. Воздух задрожал и зазвенел от наполнившей его энергии, которая отдалась зудом у меня в зубах. Оба воина действовали со смертоносной слаженностью. Рэн, размахнувшись, запустил в серо-стальное небо шар голубовато-белого света. В тот же миг мощный порыв чернильно-черного дымного ветра вырвался из простертой вперед руки Кингфишера. Ветер ударил старого вампира в грудь, с воем завихрился вокруг него, разметав остатки одежды и клочья гниющей кожи, впился в желтые ребра грудной клетки. Вампир взревел, разъяренный этим нападением, но продолжил идти вперед. Еще один шаг. Второй. Ветер окончательно оторвал и отшвырнул его челюсть… И тогда сверкающий шар, запущенный Рэном, обрушился на реку. Он взорвался, превратившись в сферу из света и пламени, расколов хрупкий лед от одного берега до другого. Вампиры из авангарда, пока еще находившиеся на саназротской стороне, взвыли, посыпались в быстро текущую воду и пропали из виду. Лед крушился и ломался по всей реке – теперь путь для врага был отрезан. Иными словами, мы были спасены. Ивелийские воины радостно загомонили – со стороны участка реки перед лагерем понеслись непристойные ругательства и торжествующие вопли. Сколько раз эти фейри уже стояли здесь, на берегу, и разворачивали полчища Малькольма обратно к Аммонтрайету? Сколько раз заставляли врагов отступать, поджав гнилые хвосты? В Иррине время закольцевалось, военный лагерь свернулся на берегу змеем-уроборосом, впившимся в собственный хвост. Потому что главная цель войны для ивелийских фейри, застрявших здесь, недостижима. За каждой такой ночью будет приходить следующая, лед продолжит замерзать снова и снова, и всякий раз батальон фейри будет сдерживать наступление орды и готовиться к тому, что однажды вампирам все-таки удастся перейти реку. От этих мыслей у меня опустились руки. Некоторые фейрийские воины жили здесь десятилетиями и день за днем, ночь за ночью выполняли одну и ту же задачу как про́клятые. Они жили здесь так давно, что дали лагерю имя. Так давно, что построили среди палаток настоящие дома. И наверняка обзавелись семьями. Ведь без близких, любимых людей, без видимости нормального уклада – что за жизнь? Если Беликон будет и дальше отказывать им в помощи, то… — Берег! Смотрите на берег! – донесся крик, исполненный ужаса, и круговерть мыслей у меня в голове резко остановилась. Кингфишер развернулся в сторону лагеря, лицо его было белым как снег, ртуть плясала, складываясь в меняющиеся узоры, вокруг правого зрачка, когда он вглядывался в крошево льда на реке, пытаясь понять причину поднятой кем-то тревоги. И он понял раньше, чем я. Рэнфис тоже. Они оба окаменели на миг, а у генерала вырвался вздох отчаяния. — Быть этого не может… – прошептал он. – Просто не может такого быть… Теперь и я увидела причину их замешательства. Что-то шевелилось у самой кромки реки, среди ледяных глыб и взбаламученной прибрежной грязи. Что-то выбиралось из воды. Что-то с острыми, как иглы, зубами. — Прорыв! Прорыв! Прорыв! – разнеслась тревога, как пламя пожара. — Иди, Фишер. Я присмотрю за ней, – бросил Рэн. |