Книга Ртуть, страница 251 – Калли Харт

— Нарекаю тебя Ависиэт, Неспетая Песня, Заря Искупления.

Когда смолкло последнее слово, по клинку волной прокатилось голубое пламя, заполняя на гладком металле руны, которые складывались в девиз, выгравированный мной. А потом из Ависиэта вырвался белый свет. Мощный, ослепительный луч ударил вверх – столб чистой энергии, превративший ночь в день. И земля содрогнулась у нас под ногами.

Кингфишер удивленно охнул, и его лицо просияло от радости, когда он окинул взглядом могучую сияющую колонну, вознесшуюся до небес.

— Дыхание ангелов, брат! – заорал он во всю глотку. – Дыхание ангелов!

В лагере царила суматоха, когда Кингфишер вел меня к своей палатке. Почти все здесь видели луч белого света – «дыхание ангелов», озарившее предрассветное небо. Те, кто не видел, осыпа́ли вопросами счастливчиков, и воздух дрожал от радостного возбуждения. Кингфишер посоветовал Лоррету поспать и обещал зайти за ним ближе к вечеру. Бард все еще выглядел ошеломленным, когда брел к себе, держа Ависиэт обеими руками – трепетно, как младенца. Кэррион заявил, что он не потащится вниз по склону и будет ночевать в кузнице.

Я между тем терялась в догадках, что это за «дыхание ангелов» такое и как его можно использовать в сражениях. Можно ли? В любом случае, ясно соображать я была уже не способна – падала от усталости, так вымоталась, что едва помнила собственное имя. Я рухнула в кресло, едва мы вошли в палатку, но Кингфишер, взяв меня за руки, тотчас заставил подняться и покачал головой:

— Нет, Оша. Иди сюда. Ты будешь спать в постели.

— С тобой? – прямо спросила я, решив, что с намеками и недомолвками в этом деле теперь покончено.

Кингфишер на мгновение нахмурился.

— Мне сначала надо поговорить с Рэном, – с легкой досадой сказал он, но тут же добавил: – Потом я приду. Буду спать здесь. С тобой.

— Тогда хорошо.

— Только вот сначала… – он слегка поморщился, – тебе нужно принять ванну.

Обижаться не было смысла: я пятнадцать часов подряд вкалывала в раскаленной кузнице так, что с меня семь потов сошло. Под ногтями собралась вся грязь Иррина. Волосы слиплись, в них застревали пальцы, когда я пыталась их пригладить. Мне дико хотелось окунуться в воду, но когда я устремилась к прекрасной медной ванне на кованых звериных лапах, сотворенной Кингфишером из черного дыма, ноги мои отказались идти. У меня не было сил даже говорить.

Кингфишеру хватило одного взгляда, чтобы это понять, – он тотчас взял меня на руки. Раньше наверняка не обошлось бы без язвительного комментария: мол, сама видишь, Оша, не зря я нарек тебя в честь бабочки, ведь ты такая же слабая и беззащитная. Но сейчас он ничего не сказал, когда нес меня к ванне и осторожно ставил на пол рядом с ней. Его взгляд, скользивший по моему телу, жег огнем, высекал искры из кожи, пока Кингфишер помогал мне освободиться от одежды. Я зашипела от боли в мышцах, начав поднимать руки, чтобы снять рубаху, и тогда он полностью избавил меня от необходимости прилагать усилия – мое тело обволокло черным мерцающим дымом, в котором искрился песок, и вся одежда исчезла.

Настолько вымотанной я себя не чувствовала никогда, даже после целого дня работы в мастерской Элроя. А Кингфишер смотрел на меня так, будто в жизни не видел ничего прекраснее и удивительнее. Он словно не замечал ни въевшуюся в мою кожу копоть, ни круги под глазами, ни другие признаки изнеможения. Я же в тот момент любовалась волнистыми волосами цвета полуночного неба, нефритовым блеском глаз, строгой линией волевого подбородка. Полные, чувственные губы смягчали суровые, мужественные черты его лица. Руны на шее пульсировали в ритме сердцебиения, когда он снова поднял меня на руки и осторожно опустил в воду. Я задохнулась от мгновенно нахлынувшего чувства облегчения. Вода была идеальной температуры, тепло сразу проникло под кожу, сняв напряжение в мышцах и суставах. Это было божественно, иначе не скажешь.