Книга Ртуть, страница 127 – Калли Харт

— Мы что, будем ночевать здесь? – поинтересовалась я, подбородком указав на постройку. Посетитель, только что ее покинувший, подтвердил мой вывод относительно природы заведения, потому что кое-как встал на четверньки и теперь блевал в снег.

— Может, да. Может, нет. – Кингфишер пришпорил коня, сделав мне знак следовать за ним. – Зависит от того, как скоро к нам присоединится Рэн.

Лохматый, неопрятный конюх с клочковатой рыжей бороденкой принял у нас лошадей, когда мы спешились. Я очень старалась не пялиться на два закрученных бараньих рога, торчавших из дырок в его шерстяной шапке, но ничего не могла с собой поделать. Было ужасно любопытно, как они крепятся к черепу… Конюха мое пристальное внимание, впрочем, ничуть не смутило. Он молчал и только зубасто лыбился – до тех пор пока я не развязала мешок и не высадила оттуда на снег у своих ног сонного Оникса.

— О-о-о, вот это экземпляр! – восхитился конюх. – Редкий, однако. Никогда не видел у них ушей с черными кончиками и такого знатного хвостяры. Даю за него две крёны.

— Чего? – опешила я, а лис шмыгнул за мои ноги, оскалившись и вздыбив шерсть на загривке, как будто понял, о чем говорит конюх, и готов был продать свою жизнь подороже, если придется.

Конюх смерил меня взглядом:

— Ладно. Четыре крёны. Больше отсыпать не могу. Жена меня убьет, если…

Я демонстративно положила ладонь на рукоятку кинжала в ножнах на бедре:

— Он не продается.

— Человеческое существо вбило себе в голову, что блохастая тварь – его домашний питомец, – пояснил Кингфишер, снимая с Билла одну из своих сумок. Затем он проворно отвязал длинный узкий сверток, который путешествовал под седельным крылом Аиды.

Оникс запрыгнул ко мне на руки, угнездился на сгибе локтя и сунул морду под мышку.

— Он не блохастый, – сказала я.

— Откуда тебе знать? – хмыкнул Кингфишер.

— А как насчет этого? – Конюх ткнул пальцем в сторону Кэрриона Свифта. – Он продается?

— Сколько предложишь? – заинтересовался Кингфишер.

— Нет! – рявкнула я.

У отморозка еще хватило наглости напустить на себя обиженный вид, когда я шлепнула его по руке.

— Нет, – ответил он конюху досадливым тоном, – полудохлый человек тоже не продается. Отнеси его на конюшню, положи на солому в свободном стойле и накрой одеялом. Если я потом обнаружу, что ему причинен вред тем или иным способом… – Кингфишер многозначительно опустил ладонь на рукоять Нимереля, привлекая тем самым внимание конюха к черному мечу угрожающих размеров.

Фавн побледнел – белая как мел кожа составила резкий контраст с рыжей бороденкой. Он быстро дотумкал, какими тяжкими телесными повреждениями ему угрожают, и сделал выводы.

— Конечно, господин. Не извольте беспокоиться. Под моим бдительным оком никакого вреда человеку никто не причинит. Будет и дальше спать как младенец, смею заверить.

Когда мы вошли в таверну, нас тотчас накрыла волна звуков и жа́ра. А у меня еще и нервы натянулись до звона. Это был не «Дом Калы». В «Доме Калы» меня знали, и я могла чувствовать себя в безопасности. Ну, настолько, конечно, насколько это было возможно в заведении с дурной репутацией, где по углам кучковались бандиты и обделывались грязные дела. А этот постоялый двор был для меня чужим. Что еще важнее – я сама здесь была чужой. И понятия не имела, чего ждать. Но оказалось, что заведение мало отличается от любой таверны в Зильварене.