Книга Пленница Повелителя песков, страница 41 – Елена Княжинская

— Крепись, дочка, – произнес старик. – Повелитель желает видеть тебя.

Рядом с Гази я почувствовала себя спокойнее, словно мне передалась его уверенность, но сказанные им слова заставили насторожиться. О чем он предупреждал меня? Чего хотел Повелитель? Разве он не получил все, чего желал?

— Идем, – произнес старик. – Нехорошо заставлять его ждать.

Бывший советник смотрел куда угодно, только не в мою сторону. Я безуспешно пыталась поймать его взгляд. Наверно, я сошла с ума, но мне казалось, что он знал намного больше, чем сказал вслух, но почему-то молчал. Я не пыталась расспросить его. Гази никогда не говорил прямо, всегда оставляя пути к отступлению. Я же устала от тайн и недосказанности. Прошлые загадки уже разгаданы, новые слышать не хотелось.

Мы остановились перед знакомой дверью. Конечно, где еще принимать Повелителю, как не в диване моего отца?

— Ты умная девушка, Асия, – произнес старик, видимо, почувствовал мое состояние, – твоя жизнь только началась. Не потеряй то, что у тебя есть, по глупости или из-за гордости.

Я кивнула. Проявить смирение, изобразить покорность, опустить глаза долу – все, что требовалось от женщины, особенно если у нее не осталось ни отца, ни брата – никого, кто мог бы защитить ее.

Гази постучал, получил разрешение войти, открыл дверь. Он прошествовал первым, я вслед за ним. Из-за его плеча украдкой рассматривала облаченную в черное неподвижную фигуру. Мужчина, заложив руки за спину, стоял у окна, смотрел на ночной город. На столе, рядом со свитками, подписанными отцом, стоял поднос со стаканом чая и пустое блюдо.

— Повелитель, – произнес Гази с достоинством. Он никогда не перед кем не заискивал прежде. Не изменил себе и сейчас. – Ты звал…

— Почтенный Гази, я просил называть меня по имени. Все мы – подданные халифа Джавада, – прозвучал усталый голос.

— Да, но сейчас ты представляешь его волю. Обращаясь к тебе, я обращаюсь к нему, – ответил хитрый старик. Оказывается, он умел льстить, когда хотел. – Ты хотел видеть дочь Рахима…

— Да.

Повелитель медленно повернулся и замер. Его зрачки расширились, отчего карие глаза стали почти черными. Брови изогнулись и приподнялись, выдавая удивление.

— Асия аз Рахим аль-Рудрабад, – представилась несуществующим именем. Да, я была дочерью наместника и имела право называться “аз Рахим”. Асией из Рудрабада я нарекла себя сама. Другого дома, кроме этого города, у меня не было, да я и не бывала нигде, а фамилии женщинам не полагались.

Покорность, твердила себе, смирение, но не опустила глаза. Наши взгляды встретились, будто скрестились два клинка. Мы, не мигая, смотрели друг на друга. Я сжала руки под покрывалом, молясь о том, чтобы не уступить. Будь что будет.

— Я соболезную твоему горю, – наконец, произнес Повелитель. Казалось, он говорил искренне, но могла ли я верить ему? – Поверь, я не хотел этого, и все же…

— Каждый сам выбирает свою судьбу, – ответила ему. – Я помню, как помню и другое твое обещание.

Гази не сдержал удивленный возглас, но не осмелился прервать нашу странную беседу. И все же я чувствовала его внимательный взгляд.

— Я сдержал слово. Утром зерно ссыпали в хранилища. Завтра привезут мясо. С караванщиками я тоже рассчитался. Всем голодающим раздали муку и булгур. Воины, поддержавшие твоего отца живы, – он помедлил, – те, что сдались. С завтрашнего дня обязанности наместника Рудрабада примет Гази ибн Вагиз.