Книга Пленница Повелителя песков, страница 40 – Елена Княжинская

Я впервые задумалась о том, что Масуна любила моего отца. Не только использовала свою красоту, чтобы соблазнить его, ум – чтобы удержать и обрести власть. Она поддерживала его во всем, даже тогда, когда он был не прав. Мачеха разделила с ним радости земной жизни, подарила долгожданного наследника, осталась с мужем до конца. Сейчас я видела не строгую джаным, которая никому не давала спуска, порой шла по головам, а женщину, ослепленную любовью, и мать, которой не суждено было наблюдать за взрослением ее ребенка.

Рахим говорил, что любил ту, что подарила мне жизнь, но не считался с ее чувствами и погубил ее. Масуна любила мужа и ни разу не сказала слова против, хотя обладала немалым влиянием. Быть может, он прислушался бы к ней и не выступил против халифа. Я тоже любила отца, но не спасла, а погубила его. Что такое любовь, как не проклятие. Не дай духи снова испытать это чувство к кому-либо!

— Не кори себя, джаным, твоей вины в случившемся нет. Эти люди сами выбрали свою судьбу, – произнес Повелитель. – Души уже покинули их тела, а помолиться о них ты можешь и в храме, и в любом другом месте.

Он не знал, о чем говорил, не догадывался, кем был мне наместник Рудрабада. Не понимал, что скорбь теперь навсегда со мной, где бы я ни находилась. Душа разрывалась от боли. Это чувство было единственным подтверждением того, что я сама еще была жива.

Не помню, как добралась до своей комнаты, что говорила служанкам, которые приносили мне еду. Кусок не лез в горло. С трудом заставила себя выпить лишь стакан чая. Должно быть, в него что-то подмешали, потому что я уснула. Сон был тревожным, поверхностным. Я видела картины из детства, дорогих людей, горящий город. Образы, воспоминания, фантазии смешались в какой-то невообразимый пугающий рисунок. Он затягивал меня все сильнее. Я будто погружалась в зыбучие пески и никак не могла проснуться. Мгновение, и ветер стер его.

— Джаным, вставай!

— Валия?

— Ингам, джаным, – поправила меня служанка. – Вставай, пора идти в храм.

Она помогла мне переодеться, закрепила на голове траурное покрывало. Вывела из комнаты.

Скорбная вереница женщин снова отправилась в храм, чтобы помолиться о душах наместника и его жены. Ни одна не проронила ни звука. Все мы вдруг осознали, каким шатким было наше положение. Будущее, скрытое завесой песка, пугало. Мы не знали, что ждет нас завтра, как сложится наша судьба.

Я будто вернулась в прошлое: тот же храм, те же лица, скрытые темными покрывалами. Казалось, духи подарили мне еще один шанс, возможность выбора – открыть дверь или оставить все как есть. Стоило снова поговорить с отцом, попытаться убедить его пойти на уступки. Стоило выторговать у Повелителя какие-то гарантии для семьи наместника. Стоило… Я закрыла лицо ладонями. Все зря, уже ничего не изменить. Каждый сам выбирает свою судьбу. Я свою выбрала, и мне с этим жить.

Рудрабат, жемчужина Декхны, утратил краски. Закат знаменовал собой кончину еще одного дня. Дворец перестал быть домом, превратившись в громадину, что довлела над городом.

На негнущихся ногах я поднималась по лестнице. Дошла до галереи, когда услышала голос главного советника отца.

— Асия, дочка, подойди.

— Достопочтенный Гази!

Старик распахнул объятия. Я прижалась к его груди. Чувствовала себя ребенком, который вновь обрел защиту, путников, что долго блуждал меж барханов и, наконец, достиг оазиса.