Книга Пленница Повелителя песков, страница 3 – Елена Княжинская

— Быстро уберите все тут, – приказала Масуна. – Чтобы к утру ничего не было.

Служанки бросились врассыпную. Одни хотели заслужить одобрение, другие боялись гнева госпожи.

Я впервые обрадовалась смерти. Слава богам, Абха умерла до того, как ее убили люди, ради спасения которых она отдала все свои силы. Не представляла, как теперь жить, лишившись одного из самых близких людей. Раненая душа кровоточила. Не было в моей жизни мгновения страшнее этого, как вдруг услышала крик стражника:

— Враг у ворот.

Я обернулась, не ожидая ничего увидеть за стеной песка. Буря улеглась, словно повинуясь чьей-то могучей воле, явив армию, что до поры оставалась незамеченной.

Две недели спустя

Последующие дни слились в один, полный тоски и печали. Я не заметила, как пролетело время. Будто бы лишилась части своей души. Никакими лекарствами не удавалось унять эту боль, но скорбела об Абхе тайно, поскольку бедняжку обвинили не только в колдовстве. Глупцы, не умевшие читать символы, считали, что именно она привела врага под стены нашего города. Испуганным людям было проще обвинить мертвую женщину, чем признать собственные ошибки. И придворный маг отца, и караульные в один голос твердили, будто стали жертвой какой-то черной магии, потому ничего не заметили. Город оказался в осаде, а виновной признали женщину, которая не покидала его стены почти двадцать лет.

Я думала, что ночь смерти Абхи станет самым страшным событием в моей жизни, но я ошибалась. То была моя личная боль. Теперь к ней добавился страх перед неизвестностью. Под стенами города раскинулась армия. Я видела красно-коричневые шатры днем и разгонявшие темноту костры ночью. Слышала обрывки фраз, которыми обменивались стражники, замечала, как отводили глаза советники отца, если мы случайно сталкивались в галереях дворца. Наместник, досточтимый Рахим, тоже хранил молчание. Он не обратился к народу, не попытался успокоить женщин в гареме и даже меня, свою дочь, запретил пускать в диван независимо от того, был ли он там один или понимал подданных.

И все же я пыталась достучаться до него. Раз за разом подходила к дверям дивана и слышала одно и тоже:

— Наместник Рахим ибн Расул аль-Мерхан занят.

Вновь услышав отказ, я развернулась так резко, что едва не уронила покрывало. Не хватало еще опозориться и показаться перед посторонними мужчинами с непокрытой головой. Я снова возвращалась в гарем ни с чем. Меня злило нежелание отца говорить, но более пугала неизвестность. Чего ждать? К чему готовиться? Кто мог затаить такую обиду, что послал армию против наместника Рудрабад-калеа?

Погруженная в свои мысли, я едва не столкнулась с мачехой. Поклонилась и поспешила уйти, как вдруг услышала брошенную в спину фразу.

— Сколько ты будешь ходить туда, где тебе не место? Чем ты поможешь? – спросила Масуна. – Ты маг, опытный воин? Может быть, знаешь, как одолеть армию противника?

— Я должна знать, что происходит, – ответила, повернувшись к ней.

— Город осажден. Это с тебя будет достаточно.

Она говорила со мной как с ребенком, будто я не видела сотни воинов, что расположились под стенами Рудрабада, не чувствовала запах дыма и пищи от их костров.

— А с тебя? – вспылила я.

Масуна была старше меня всего на шесть лет, но вела себя как умудренная опытом женщина, настоящая госпожа. Мне порой хотелось напомнить ей, что она была рабыней, подаренной отцу кем-то из союзников. Если бы не рождение сына, она так и осталась одной из наложниц, коих отец вряд ли помнил.