Книга Тот, кто вырезал моё сердце, страница 27 – Кассиан Маринер

Свет из высоких окон упал на лак, золото вспыхнуло. Чжао открыл рот, но не издал ни звука. Он подошел ближе, забыв о приличиях, и уставился на работу, почти касаясь её носом.

— Как... — прохрипел он. — Как вы это сделали? Это не заливка. Это... вплавление?

— Это уважение к ранам, — ответил Хань Шуо. — Мы не скрывали изъян, а сделали его достоинством.

Советник Бай медленно поднялся, спустился с возвышения, шурша шелком, обошел ширму кругом и коснулся золотой жилки длинным ухоженным ногтем.

— Изумительно, — прошептал он. — В этом есть... философия. Сломанное может стать прекраснее целого, если добавить золота. Какая ирония. — Он повернулся к Хань Шуо. Его глаза сузились. — Вы выиграли этот раунд, Мастер Хань. Наложница Лан будет в восторге. Она любит всё необычное. Гильдия откроет вам доступ к складам. Получите свой кедр.

— Благодарю, — сухо ответил Хань Шуо. — Лин И, упаковывай. Слуги отнесут её во внутренние покои.

— Подождите, — голос Бая стал мягким, как патока. — Не спешите.

Он подошел ко мне. Я вжалась в плечи, уставившись в пол.

— Лин И... — он произнес мое имя, словно пробовал деликатес. — Чья это была идея? Залить ходы золотом?

Я молчала. Я не смела говорить.

— Отвечай, когда тебя спрашивает Советник! — шикнул Чжао.

— Это... это была общая мысль, господин, — пробормотала я, стараясь изменить голос.

— Ты прав, — Бай улыбнулся. — Но идею подал ты. Хань Шуо — перфекционист. Он бы скорее сжег эту ширму и вырезал новую из собственного ребра, чем допустил бы "варварство". Такая идея могла прийти в голову только тому, кто видит мир иначе. Тому, кто жалеет сломанные вещи.

Он протянул руку и коснулся моего подбородка, заставляя поднять голову. Его пальцы были холодными и пахли жасмином.

— У тебя красивые глаза, Лин И. Слишком умные для слуги. И руки... — он взял мою ладонь, испачканную лаком. — Тонкие пальцы. Чувствительные. Хань Шуо заставляет тебя таскать бревна и мешать ядовитый лак. Это расточительство, — он обернулся к Мастеру, не выпуская моей руки. — Я хочу выкупить его.

Мир вокруг меня замер.

— Что? — голос Хань Шуо упал на несколько тонов, став похожим на рокот далекого грома.

— Мальчишку, — пояснил Бай небрежно. — Сколько он стоит? Десять лянов золота? Пятьдесят? Я дам сто. Мне нужен такой слуга. Я одену его в шелк, научу разбираться в чае и ядах. Он будет жить в тепле и сытости. Ему не место в твоей грязной мастерской.

Паника захлестнула меня. Если я попаду к Баю, он раскроет меня в первый же день. И тогда — смерть. Я попыталась выдернуть руку, но Бай держал крепко.

— Отпустите его, — сказал Хань Шуо.

— Это предложение, от которого не отказываются, Мастер. Вы получите деньги на строительство, а мальчик — карьеру. Все выигрывают.

* * *

Повествование от лица Хань Шуо

Я смотрел на то, как длинные пальцы Советника сжимают запястье Лин И и чувствовал, как внутри меня поднимается волна, не имеющая ничего общего с логикой или расчетом.

Это была не просто злость на наглеца. Это было темное, древнее чувство собственника. Лин И — мой инструмент, мой ученик и моя находка.

Я вспомнил, как мы сидели ночью над ширмой. Как его голова клонилась от усталости, но он продолжал работать, боясь дрогнуть. Как он понимал меня с полуслова. Продать его этой напомаженной гадюке? Чтобы он превратил его в игрушку? В очередного сломанного человека в своей коллекции? Никогда.