Книга Молия, страница 262 – Маргарита Серрон

Моля досчитала до ста и не услышав голосов жрецов, логически рассудила, что пора уже действовать. Ее время пришло. Она нажала на кнопку багажника и дверь медленно открылась. Она тут же выползла из машины и стала озираться по сторонам, пытаясь приспособить глаза к ослепительно белому снегу, который искрился под солнечными лучами. После темного багажника, ей на миг показалась, что она ослепла, но сфокусировавшись она, заметила, что джип стоит перед старыми воротами с виду обычного неприметного деревянного дома. Калитка была распахнута и Моля бросилась, как была в мужских носках во двор, не слыша, как выскочил из машины Матвей и бросился за ней в вдогонку. Не успела девушка сделать и несколько шагов, как Матвей свалил ее с ног, выбив все дыхание из легких. Он зажал ее рот ладонью, чтобы она и не думала орать. Такой прыти, ведьма не ожидала от своего с виду флегматичного друга, недооценила она, Матвеюшку. Думала отсидится в машине, так нет, приспичило же ее спасать. Кто только просил? Возбужденный мозг ведьмы прокручивал тысячи новых идей, но Матвей лежал на ней и не двигался, полностью блокируя ее тело и руки. Моля зашипела, ей действительно, уже нечем было дышать.

— Слезь, дурак, я задыхаюсь.

— Не слезу, ведьма. Сама потом спасибо скажешь.

— Да как же, разогнался. Ух, дотянусь я до тебя, порчу наведу, слезь, пока я еще добрая.

Матвей развел ее руки и ноги в разные стороны, плотно накрыв своими. Вот, гаденыш умный, и вычислил же систему — чтобы огонь вызвать, Моле нужно было свести руки перед собой, замкнув энергетическую цепь в ее теле. А она про это не кому не рассказывала, сам догадался. Опять она Матвея недоглядела. Неожиданно вес мужчины ослаб и дышать стало легче, но вдавленная в снег и расплющенная, Моля уже не могла просто так легко подняться. Она чувствовала себя не человеком, а медузой, побывавшей под прессом. Ее подняли за свитер и точно она ничего не весела перевернули в вертикальное положение. Ее лицо оказалось на уровне чей-то груди. Девушка подняла голову и натолкнулась на карие глаза Торра. В них была такая боль, что у Моли подкосились ноги, хорошо, что жрец держал ее за свитер, не давая упасть. Она поднялась на носки и одними губами спросила:

— Киан? Он — мертв?

Жрец покачал головой, но как-то неуверенно, точно сам не знал ответа.

— Он в подвале, но тебе не нужно его видеть, он очень плох. Ты не сможешь ему уже помочь.

Моля стала выворачиваться из хватки жреца. Она закричала так пронзительно, как могла кричать девушка, доведенная до отчаяния.

— Да кто ты такой, чтобы за меня решать? Что ты обо мне знаешь? Ты думаешь я раненых не видела и в обморок упаду? Ты ничего не знаешь, жрец. Я такое видела, что тебе в твоей тысячелетней жизни и не снилось, — Моля вдруг стала абсолютно спокойной. Ее лицо без признаков эмоций закаменело. Только ее глаза вдруг превратились в два сгустка неприкрытой ярости, спрятанных под ледяной маской спокойствия. Пугая Матвея и Торра такими быстрыми метаморфозами, она злобно прошептал, — Пропусти меня, жрец, или пожалеешь, ты меня еще в гневе не видел.

Торр нерешительно отошел. Он не знал, что еще сделать. Пусть Арим и Кариан разбираются с землянкой. Невеста Киана сошла с ума, вот одно объяснение ее поведению. А так как Крея, они уже обезвредили и в доме ей никто не угрожал, то удерживать ее, он смысла не видел. Сплюнув, Торр безнадежно посмотрел в спину удаляющейся землянки, только сейчас он заметил, что она шла по снегу в одних мокрых носках, и кажется не чувствовала холода. Жрец зло пнул глыбу снега, малышка точно спятила, а вид растерзанного жениха ее совсем добьет. Это зрелище не для маленьких девочек.